Старый врач, наблюдавший за работой бригады, признался:
«За всю свою практику не видел такого. Дело не только в лекарствах и процедурах. Вы принесли им что-то большее — надежду, веру, свет».
В детском доме теперь часто звучали песни. Дети больше не прятались по углам, не вздрагивали от каждого шума. Они начали верить в чудеса, потому что сами стали свидетелями чуда — возвращения жизни.
«Может, и правда», — думала Елена, укладывая детей спать, «есть в нас что-то от ангелов? Та сила, что побеждает страх и боль, что возвращает детство даже посреди войны?»
На третий день пришло время прощаться. Детский дом передавали под опеку гражданских врачей, которые должны были прибыть к вечеру.
«Ангелы улетают?» — спросила маленькая Катя, держась за руку Елены.
«Мы должны помогать другим детям», — ответила Елена. «Но теперь у вас будут свои хранители».
Сергей передавал документы старому врачу:
«Мы оставляем все необходимое. И помните — главное лекарство для них сейчас — любовь и вера в будущее».
Дети выстроились во дворе школы, провожая медицинскую бригаду. В руках они держали рисунки — ангелы в белых халатах, окруженные золотистым светом.
«Посмотрите», — сказала Анна Борисовна, «они уже не те испуганные существа, что были три дня назад. В их глазах появилась жизнь».
Павел Иванович раздавал последние указания местным медикам:
«Главное — не прерывать лечение. И обязательно продолжайте занятия, игры, пение».
Вера Николаевна обнимала каждого ребенка: «Теперь все будет хорошо. Вы сильные, вы справитесь».
Когда санитарные машины тронулись в путь, вслед им летели детские голоса: «До свидания, ангелы! Прилетайте ещё!»
А впереди их ждала новая задача — в соседнем районе находился госпиталь, где требовалась срочная помощь раненым. Война продолжалась, но теперь они точно знали — там, где побывали «ангелы в белых халатах», обязательно возрождается жизнь.
«Знаете», — сказал Сергей, глядя на удаляющуюся школу, «может, эти дети видят главное — что добро сильнее зла, что свет побеждает тьму, что жизнь всегда возрождается».
И где-то высоко в небе, казалось, действительно мелькнули светлые крылья — крылья надежды, веры и любви.
В начале февраля их бригада прибыла в районный центр, недавно освобожденный от оккупации. Здесь требовалась особая помощь — не столько телу, сколько душе. «Смотрите», — Сергей показывал коллегам уцелевшее здание больницы. «Здесь былнемецкий госпиталь. Местные женщины работали санитарками. Теперь они не могут переступить порог — слишком много страшных воспоминаний».
Павел Иванович уже беседовал с пожилым фельдшером:
«За два года оккупации люди разучились доверять. Каждый замкнулся в своей боли. Нужно помочь им вернуться к нормальной жизни».
Анна Борисовна организовала что-то вроде женского клуба:
«Приходите просто поговорить. О болезнях, о детях, о жизни. Вместе легче пережить всё, что случилось».
Елена работала с теми, кто пережил самые страшные испытания:
«Главное — дать им выговориться. Боль, запертая внутри, разъедает душу сильнее любой болезни».
Вера Николаевна собирала женщин на совместную работу:
«Будем готовить перевязочный материал, учиться оказывать первую помощь. Общее дело лечит лучше любых лекарств».
К вечеру в больничном дворе собралось много народу. Женщины принесли еду, старики — свои истории, дети — первые робкие улыбки. Впервые за долгое время люди почувствовали — они не одни.
«Знаете», — сказала пожилая учительница, «когда вы приехали, словно свет вернулся. Мы ведь уже забыли, как это — жить по-человечески».
В больничной палате, переоборудованной под общую комнату, допоздна горел свет. Женщины приходили со своими историями — страшными, горькими, но теперь эти истории можно было рассказать.
«Я два года прятала еврейскую девочку», — тихо говорила пожилая акушерка. «Выдавала за внучку. Каждый день думала — вот сейчас донесут. Но соседи молчали. Все знали, но молчали».
«А мы с сестрой в госпитале работали», — вспоминала молодая женщина. «Немцы не знали, что мы каждую ночь информацию партизанам передавали. И раненых наших прятали в подвале».
Анна Борисовна и Елена слушали, иногда задавали вопросы, но чаще просто молчали вместе с этими женщинами. Молчание тоже бывает лекарством.
Павел Иванович организовал встречи для стариков:
«Расскажите о довоенной жизни. О том, как город строили, как праздники отмечали. Молодым нужно помнить — жизнь не началась с войны и не закончится ею».
Сергей заметил удивительную вещь — чем больше люди рассказывали о пережитом, тем меньше становилось больных. Словно сами слова имели целительную силу.
Вера Николаевна завела большую тетрадь, куда записывала истории местных жителей:
«Это не просто воспоминания — это свидетельство силы человеческого духа. Когданибудь люди должны узнать, как здесь сохраняли человечность».
К исходу второго дня произошло удивительное — женщины сами вызвались помочь с уборкой больницы. Той самой, куда еще вчера боялись войти.
«Мы свой город заново отвоевываем», — сказала одна из них. «Теперь уже не у немцев — у страха».
