«Победа близко», — сказал Сергей, глядя на первые лучи солнца. «Теперь уже совсем близко».
Елена молча кивнула. Она смотрела, как просыпаются дети в госпитале — русские и немецкие, как улыбаются друг другу, как делятся хлебом. И понимала — настоящая победа уже здесь, в этих детских улыбках, в этом пробуждающемся доверии.
А в небе над Берлином, несмотря на дым сражений, сияла удивительно яркая утренняя звезда. Словно новый день нёс с собой не только весть о скорой победе, но и надежду на исцеление всех ран — видимых и невидимых.
Первое мая 1945 года выдалось необычайно солнечным. Над Берлином стояла удивительная тишина — впервые за много дней не слышалось канонады.
«Что-то происходит», — сказал Сергей, вглядываясь в горизонт. «Что-то очень важное».
В госпиталь один за другим привозили раненых, но их лица светились какой-то особой надеждой. «Рейхстаг взят», — передавали они. «Конец близко».
В этот момент в госпиталь привезли почту — целый мешок писем, застрявших гдето в военных дорогах. Елена увидела знакомый почерк на конверте и задрожали руки.
«Сережа! Они живы! Мама, папа — они в Харькове! Дом уцелел, и они ждут нас!»
Письма были датированы разными месяцами — февраль, март, апрель. История возвращения родителей складывалась как мозаика: эвакуация, скитания, возвращение в освобожденный город.
Вечером в госпитале устроили праздник — по случаю взятия Рейхстага и долгожданных вестей. Павел Иванович достал заветную флягу:
«Это, — сказал он торжественно, — я берёг для особого случая. Для Победы!»
В этот удивительный день почта принесла весточки для обоих. Сергей получил сразу несколько писем от родителей из Минска.
«Живы, здоровы», — читал он вслух, обнимая Елену. «Отец работает в госпитале, мама преподаёт в школе. Ждут нас…»
Елена перечитывала письма от своих:
«Представляешь, они всю войну верили, что мы встретимся. Мама пишет — каждый вечер молилась за нас. И знала, что ангелы нас хранят».
Вечером в госпитале накрыли праздничный стол — из всего, что смогли собрать. Павел Иванович достал заветную флягу:
«Это, — сказал он торжественно, — я берёг для особого случая. Для Победы!»
Анна Борисовна принесла настоящий довоенный чай: «А это мой НЗ. Сегодня можно…»
Вера Николаевна каким-то чудом организовала музыку — патефон с пластинками нашёлся в подвале школы.
Они сидели допоздна — врачи, медсёстры, выздоравливающие раненые. Читали письма друг другу, делились новостями, строили планы на мирную жизнь.
В разгар импровизированного праздника в госпиталь ворвался связной: «Товарищи! Над Рейхстагом — наше Знамя Победы!»
Все высыпали во двор. Небо над Берлином озарялось вспышками — но теперь это были не разрывы снарядов, а победные салюты.
«Смотрите!», — воскликнула вдруг Елена, показывая вверх.
В светлеющем предрассветном небе, среди дыма и огней салюта, явственно проступала удивительная картина — словно светящийся крест раскинулся над городом, окруженный неясными светлыми силуэтами.
«Ангелы прощают нас», — тихо сказал пожилой немецкий врач. «Прощают всех.» Сергей крепко держал руку Елены:
«Знаешь, о чём я думаю? Что все эти годы мы не просто воевали и лечили. Мы учились главному — оставаться людьми».
В этот момент из госпиталя донеслась музыка — кто-то поставил на патефон старый вальс. И прямо во дворе, под первыми лучами рассвета, они начали танцевать — врачи, медсёстры, выздоравливающие раненые. Русские, немцы — просто люди, уставшие от войны.
К утру во дворе госпиталя накрыли длинные столы. Откуда-то появился настоящий хлеб, консервы, даже цветы на столах — полевые, майские.
«За Победу!», — поднял кружку Павел Иванович. «За жизнь!»
«За всех, кто дожил», — добавила Анна Борисовна. «И за тех, кто не дожил…»
«За любовь», — тихо сказала Елена, глядя на Сергея. «Она оказалась сильнее войны». Вера Николаевна достала тетрадь:
«Я записывала все эти годы — имена, истории, судьбы. Когда-нибудь люди должны узнать не только о боях и победах, но и о том, как среди смерти торжествовала жизнь».
Немецкие дети, которых они спасли несколько дней назад, пели какую-то простую песенку. Русские солдаты подхватывали мотив. Музыка не нуждалась в переводе.
К вечеру пришёл приказ — готовиться к передислокации. Война закончилась, но работы у военных медиков было ещё много.
«Знаешь», — сказал Сергей Елене, когда они остались одни, «я думаю, настоящая победа — она не в водружении знамени. Она в том, что мы сумели сохранить в себе человечность».
А над Берлином догорал закат победного мая. И в его лучах словно парили невидимые крылья — теперь уже не защищая, а благословляя новую, мирную жизнь.
Впереди была последняя история их военного пути — «Возвращение».
Май 1945 года подходил к концу. Берлин постепенно оживал, из-под военных руин проступал облик мирного города. В госпитале готовились к возвращению домой.
«Странно», — сказала Елена, складывая медикаменты, «четыре года мы шли на Запад, а теперь возвращаемся. Словно круг замкнулся».
Сергей помогал упаковывать инструменты:
