«Но возвращаемся мы другими. Война нас многому научила».
Павел Иванович собирал свой архив — истории болезней, записи операций: «Это бесценный опыт, коллеги. Он должен работать уже в мирное время».
В последний вечер они собрались в той самой школьной комнате, где недавно праздновали Победу. Теперь предстояло прощание.
«Помните», — сказала Анна Борисовна, «как в сорок первом мы давали клятву? Спасать жизни, несмотря ни на что…»
«Мы её сдержали», — тихо ответила Вера Николаевна. «И ангелы нам помогали.»
В разгар прощального вечера в комнату вошел командир медицинской службы: «Капитан Сергей Николаевич? Разрешите обратиться.»
Все затихли. Командир развернул бумагу:
«Вам предлагается должность начальника военного госпиталя в Калининграде. Бывший Кёнигсберг, теперь наш, советский город. Там нужны опытные военные врачи. Что скажете?»
Сергей посмотрел на Елену. В её глазах читался ответ — куда ты, туда и я. «Разрешите взять с собой.»
«Старшую медсестру Елену Петровну? — улыбнулся командир. — Уже включена в приказ. Как и ваше назначение на должность старшей медсестры госпиталя», — он кивнул Елене.
«Новый город, новая жизнь», — тихо сказала Елена. «И мы начнем её вместе».
Павел Иванович поднял кружку:
«За новое назначение! За новую жизнь! И за то, чтобы теперь вы лечили только мирные болезни».
«А знаете», — добавила Анна Борисовна, «в Калининграде удивительное небо. Говорят, там часто видят такое сияние, словно ангелы спускаются на землю.»
Калининград встретил их руинами. Город, некогда прекрасный Кёнигсберг, лежал в развалинах, но даже сквозь них проступала его особая красота.
«Здесь всё придется начинать сначала», — сказал Сергей, осматривая здание будущего госпиталя. «Как и всем в этом городе».
Елена смотрела, как солдаты разбирают завалы на улицах: «Зато мы построим здесь свой дом. Настоящий».
Однажды они гуляли на побережье. Балтийское море встречало их особенной тишиной и закатами, каких они не видели нигде.
«Смотри», — Елена подняла с песка маленький солнечный камешек. «Янтарь… Говорят, это слёзы ангелов, превратившиеся в камень».
«А я слышал другую легенду», — улыбнулся Сергей. «Что ангелы разбрасывают эти камешки как напоминание о том, что даже после самой страшной бури приходит покой».
Они бродили по берегу, собирая янтарики, и строили планы. Госпиталь нужно было оснастить заново, набрать персонал, наладить работу.
«Знаешь», — сказал Сергей, обнимая жену, «может быть, именно для этого мы прошли всю войну — чтобы теперь строить новую жизнь. И помогать другим её строить».
К зиме 1945 года госпиталь начал принимать первых пациентов. Теперь это были не раненые солдаты, а местные жители, переселенцы, строители нового города.
«Представляешь», — говорила Елена вечером, — «сегодня впервые за много лет я перевязывала не боевую рану, а обычный порез. Мирный…»
Сергей обнялжену:
«А я сегодня принимал роды. Прямо в госпитале. Новая жизнь, представляешь?»
В их маленькой комнате при госпитале уже появился уют — занавески на окнах, книги на полках, а на столе — ваза с янтариками, собранными на берегу.
«Знаешь», — Елена положила руку на живот, — «кажется, скоро и у нас будет новая жизнь…» Сергей замер:
«Ты… правда?»
В этот момент за окном словно вспыхнул необычайно яркий свет — зимнее балтийское небо озарилось северным сиянием. И показалось, что среди световых столбов мелькают знакомые силуэты — их ангелы-хранители, которые теперь будут оберегать не только их, но и новую жизнь.
Калининград встречал весну 1946 года звуками строительства. Среди руин уже пробивалась новая жизнь — расчищались улицы, восстанавливались дома, высаживались деревья.
Госпиталь постепенно преображался. Сергей с гордостью показывал новое оборудование: «Смотрите, какие операционные лампы получили! Теперь можно работать в любое время суток».
Елена организовала палаты по-новому:
«У нас теперь есть детское отделение. Представляешь? Мирное, детское.»
Город наполнялся новыми людьми — переселенцами со всего Союза. В госпиталь прибывали молодые врачи, медсёстры.
«Удивительное место», — говорила новая медсестра Татьяна. «Вроде всё чужое, незнакомое, а чувствуется — здесь будет наш дом».
По вечерам, после дежурств, они с Сергеем любили гулять по набережной каскада озёр и здесь всё дышало покоем, чайки кричали совсем не так, как грохот войны.
Их дом нашелся неожиданно — двухэтажный, из красного кирпича, с высокими потолками и большими окнами. Совсем рядом с госпиталем, у парка Макса Ашманна.
«Смотри», — Сергей показывал Елене комнаты, — «здесь будет детская, светлая, окнами в парк. А там устроим библиотеку — книги уже начали привозить из центра».
Елена стояла у окна, разглядывая старые липы парка:
«А знаешь, что самое удивительное? Этот дом словно ждал нас. Вот эта печка — она до сих пор тёплая, будто кто-то хранил здесь огонь».
В доме сохранилась старинная мебель — массивный буфет, письменный стол с зелёным сукном, книжные шкафы. Всё это словно приглашало создать здесь новый уютный мир.
