В ординаторской они присели отдохнуть. За окном занимался рассвет нового десятилетия. Где-то вдалеке слышался гул самолетов — военные учения шли даже в праздник.
«Знаешь», сказал Александр, обнимая жену, «я сегодня понял — мы не просто врачи. Мы продолжатели традиции. И наша дочь.»
«Откуда ты знаешь, что дочь?», улыбнулась Наташа.
«Я чувствую. И знаю, что назовем её Еленой. И она будет такой же светлой и сильной, как наши мамы».
Над больницей разливалось то самое, знакомое с детства сияние. Словно ангелыхранители благословляли не только их, но и новую жизнь, которая зарождалась под сердцем Наташи. Жизнь, которой предстояло продолжить династию военных врачей в новом времени, в новых испытаниях.
А впереди было новое десятилетие. Время перемен, время тревог, время подвигов. Время, когда военным врачам снова придется встать на защиту жизни — теперь уже в горах далекого Афганистана.
Декабрь 1979 года выдался морозным. Александр возвращался с ночного дежурства, когда его остановил посыльный из военкомата:
«Товарищ военврач, вам срочный пакет».
В конверте лежал приказ о немедленной мобилизации. Афганистан. Слово, которое уже несколько месяцев тревожило умы, теперь ворвалось в его жизнь военной повесткой.
Наташа встретила его у порога. Увидев конверт в руках мужа, побледнела: «Саша… только не…» «Да, родная. Через три дня отправка».
В тот вечер они долго сидели молча. В детской спала их любимая дочь Леночка. За окном падал снег, в соседней комнате тикали часы, привезенные когда-то из родительского дома, а они не могли произнести ни слова — слишком много нужно было сказать.
Первым позвонил отец:
«Сынок, я знал, что этот день придет. Мы, военные врачи, всегда там, где нужнее всего. Собирайся, я приеду».
«Да, родная. Через три дня отправка».
Лена, почувствовав неладное, выбежала из кухни: «Папа, ты куда? Опять в командировку?»
Александр обнял дочь:
«Да, малыш. Там нужны врачи. Ты же знаешь — это наше семейное дело».
Вечером приехали родители. Сергей Николаевич, несмотря на седину, был всё так же подтянут и строг. Елена, как всегда, излучала спокойствие и мудрость.
«История повторяется», сказал отец, доставая из портфеля потёртый планшет. «Когда-то я отдал его тебе перед институтом. Теперь он пригодится там, на войне».
«Это не война», поправил его Александр. «Официально — выполнение интернационального долга».
«Сынок, для врача любая война — это прежде всего раненые, которых надо спасать. Неважно, как это называется официально».
Елена увела Наташу и внучку на кухню. Женский разговор — особый. О том, как ждать, как верить, как молиться.
Лена забралась матери на колени:
«Мам, а правда, что мой братик родится, когда папа вернётся?» «Сестрёнка», мягко поправила Наташа. «У тебя будет сестрёнка».
В кабинете отец передавал сыну последние наставления:
«Главное — не забывай, чему учили. И помни: ты не только врач, ты — военврач в третьем поколении. За тобой — опыт дедов и прадедов».
А ночью, когда все уснули, Александр долго стоял у окна. Десять лет назад, когда родилась Лена, он и представить не мог, что придётся оставить семью вот так — с беременной женой и подрастающей дочерью.
Над городом мерцали звёзды, и в их свете проступало знакомое с детства сияние.
День отъезда выдался ясным и морозным. На перроне было многолюдно — провожали целую группу военных медиков. Александр крепко обнял Лену: «Береги маму и сестренку, ты теперь за старшую».
«Я буду писать тебе каждый день, папа», шептала дочь. «И рисовать, как у мамы растет животик». Наташа держалась, но в глазах стояли слезы:
«Мы справимся, ты только возвращайся. Мы будем ждать».
Сергей Николаевич по-военному четко пожал сыну руку:
«Помни всё, чему учил. И пиши. Даже если нет времени — хоть два слова».
Елена перекрестила сына:
«Ангелы-хранители всегда будут с тобой. Как были с твоим отцом на той войне».
Поезд тронулся. В окне мелькнули родные лица, платформа осталась позади. В купе Александр достал отцовский планшет — там лежали старые фронтовые записи, рядом с ними он положил новую тетрадь.
«Здравствуй, родная», написал он первые строки. «Пишу тебе с дороги в неизвестность.»
А впереди был Кабул, военный госпиталь, бессонные ночи у операционного стола, свист пуль над палатками медсанбата и письма — десятки писем домой, где каждая строчка дышала любовью и надеждой на встречу.
«Дорогая моя Наташенька!
Добрались нормально. Кабул встретил жарой и пылью. Госпиталь развернули в старой крепости — толстые глиняные стены хоть как-то спасают от зноя. Работы много. Вчера шесть часов не выходил из операционной…»
«Милый мой Сашенька!
У нас всё хорошо. Малышка активно толкается — наверное, будет такой же непоседой, как Леночка. Дочка получила пятерку по биологии, говорит — обязательно станет врачом, как мы.»
Письма шли долго, иногда терялись, но каждое было драгоценным. Александр хранил их в отцовском планшете, перечитывал в редкие минуты отдыха.
«Родная моя!
