Они стали заниматься вдвойне усерднее. По ночам, после дежурств, сидели над учебниками. Александр доставал отцовские записи, Наташа приносила дедовские конспекты — сравнивали, изучали, запоминали каждую деталь.
На очередном занятии профессор Краснов устроил им настоящий экзамен: «Так, Вишневский и Воронцова, расскажите-ка мне о редких патологиях сердечнососудистой системы. И без учебников!»
Они отвечали по очереди, дополняя друг друга. Александр вспомнил случай из практики отца, Наташа добавила наблюдения своего деда. Профессор слушал, хмурился, но придраться было не к чему.
«Хм… неплохо», наконец произнес он. «Но это только начало».
В больнице их испытания продолжались. Однажды ночью привезли тяжелого пациента — старика с инсультом. Вера Аркадьевна, дежурившая в тот вечер, только махнула рукой:
«Занимайтесь, династы. Посмотрим, чему вас родители научили».
Они провели всю ночь у постели больного. Наташа вспомнила дедовский метод профилактики пролежней, Александр применил отцовскую технику массажа. К утру состояние пациента стабилизировалось.
Заведующий отделением, обходя палаты, остановился возле их подопечного: «Кто занимался больным? Отличная работа!»
Вера Аркадьевна поджала губы:
«Конечно, им же с детства все показывали…»
«Вот именно!», неожиданно громко сказал заведующий. «Им показывали, а они научились. В этом и есть суть врачебных династий — передавать опыт, накопленный поколениями».
После этого случая что-то изменилось. Профессор Краснов стал давать им особые задания — не для проверки, а для развития. Вера Аркадьевна притихла, хотя иногда все еще бросала колкие замечания.
А однажды вечером в ординаторскую заглянул пожилой санитар, работавший в больнице много лет: «Знаете, я во время войны служил в медсанбате. И вот смотрю на вас — такие же глаза, как у военных врачей. Такая же готовность помогать, несмотря ни на что.»
В конце семестра профессор Краснов неожиданно задержал их после занятий: «Знаете, я ведь не просто так был строг к вам. Я сам из семьи земских врачей, в третьем поколении. И знаю — быть продолжателем династии втройне тяжелее. Вы справились».
На последнем дежурстве года Вера Аркадьевна вдруг призналась:
«Я вам завидовала. У вас за спиной — целая история, традиции, опыт поколений. А я… я просто хотела доказать, что тоже чего-то стою».
«Значит, будем создавать свою историю», улыбнулась Наташа. «Каждый врач начинает её заново».
Вечером, выйдя из больницы, они долго стояли под звездным небом. Над куполами города плыл колокольный звон, а в морозном воздухе мерцало то самое, знакомое с детства сияние.
«Смотри», шепнул Александр, «они всегда рядом — наши ангелы-хранители». «И теперь они хранят нас вместе», добавила Наташа, крепче сжимая его руку.
А впереди их ждало новое испытание — первая настоящая любовь, которая превратит двух студентов-медиков в единое целое, в тех, кому предстоит продолжить великое дело исцеления.
Весна 1966 года выдалась особенной. Александр и Наташа готовились к помолвке. Решили сначала написать родителям — старшее поколение должно благословить их союз.
«Дорогие мама и папа», — писал Александр, — «помните, вы рассказывали, как встретились в военном госпитале? Как поняли, что предназначены друг другу? Теперь я знаю это чувство.»
Наташины родители ответили первыми — пригласили Александра в Псков на майские праздники. Её отец, военный хирург в отставке, долго разговаривал с будущим зятем в своем кабинете:
«Я видел твоего отца на медицинской конференции в 59-м. Блестящий врач. И человек настоящий. В тебе его порода».
Елена и Сергей приехали в Рязань в середине мая. Две семьи встретились в маленьком ресторане на набережной.
«Смотри», шепнула Елена мужу, «они так похожи на нас в молодости. Такие же одухотворенные, такие же влюбленные в медицину.»
За праздничным столом переплетались истории двух семей. Наташин дед, несмотря на возраст, специально приехал из Подмосковья. Его рассказы о Сталинградском госпитале чередовались с воспоминаниями Сергея Николаевича о прорыве под Кёнигсбергом.
«А помнишь, Серёжа», улыбалась Елена, «как наши ангелы-хранители спасали раненых?»
«Ангелы-хранители?», оживился Наташин дед. «У нас в госпитале тоже говорили о них. Особенно когда случались чудесные исцеления.»
Вечером две матери долго шептались на балконе гостиницы, рассматривая старые фотографии. А отцы в холле обсуждали будущее молодых:
«Главное — дать им возможность самим построить свой путь в медицине», говорил Сергей Николаевич. «Но при этом передать всё, что знаем сами», добавлял Наташин отец.
Помолвку решили сыграть в июне, перед летней практикой. Собрались в том же ресторане на набережной. Александр надел отцовский галстук, а Наташа — мамины жемчужные серьги.
Профессор Краснов, неожиданно для всех, тоже пришел поздравить своих студентов: «Вот что значит настоящая врачебная династия — она притягивает родственные души».
Даже Вера Аркадьевна прислала поздравительную телеграмму.
