С приходом Фрунзика всё как-то сразу преобразилось. Теперь на наши спектакли сбегалось всё студенчество института. Мы стали ездить с гастролями по всей Армении. Везде был успех, в основном благодаря этому парню из Ленинакана.
Тогда ему было только 23 года, но выглядел он старше, наверное, из-за двух очень глубоких морщин у рта. Я думаю, именно они придавали его лицу некую «старческую» мудрость. Был он худ, довольно бледен, невероятно подвижен и удивительно пластичен. Глаза его, такие выразительные, искристые, но грустные, излучали доброту и казались мокрыми, влажными.
Но самым замечательным в его лице был нос. Великий нос, могучий, неповторимый. Он знал силу своего носа, силу его воздействия на зрителя. Потому, когда много лет спустя кто-то предложил ему пластическую операцию, он удивленно произнес: «Зачем? Вся прелесть моего лица в нем».
Фрунзик стал нашим талисманом. Все спектакли с его участием имели шумный и заслуженный успех. Все поняли – это самородок, уже сложившийся актер. Может, поэтому по всем предметам, кроме актерского мастерства, он учился плохо, то есть присутствовал, конечно, на занятиях, но… острил, хохмил, рассказывал анекдоты и делал нас соучастниками своих маленьких спектаклей.
Фрунзик никак не мог понять, зачем актеру знать марксизм-ленинизм или, к примеру, политэкономию. Кстати, именно из-за этих предметов он получил диплом не по окончании института, а только через несколько лет, будучи уже народным артистом.
