В школе я учился во время войны. Сорок человек в классе. Вечером дома мы и уроков-то не успевали толком приготовить – сидели в темноте. Рано ложились спать. Было не до чтения. Зато я стал много читать в институте. Хоть и поздно стал читать, но буквально запоем.
В Ереванском театрально-художественном институте было много всякого интересного люда – художники, скульпторы, режиссеры… Собирались, делились впечатлениями о книгах, фильмах, спектаклях. Спорили иногда до утра. Я постепенно так стал к ним подбираться. Сидел сперва тихо и только слушал. Стеснялся своей необразованности. Потом стал их догонять. Начал самостоятельно изучать философию. Читал по ночам. Сократ, софисты, Гегель, Ницше – всё это произвело на меня огромное впечатление. Я делал для себя удивительные открытия и почувствовал, как границы моего маленького национального мира постепенно начинают расширяться.
К двадцати годам уже знал наизусть очень многое из Шекспира. Не говоря, конечно, о стихах наших поэтов – Ованес Туманян, Аветик Исаакян… Всё это еще тогда поселилось во мне навсегда. Очень многое я нашел для себя полезного у Уильяма Сарояна. Его человечность, его гуманизм, его философия жизни… Мне всё это очень близко.
Я считаю, нашу душу разрушили линотипы. Все печатают, печатают, печатают. Быстро… Пулеметной очередью… И без разбора. Не жалеют бумаги… Вот в древние времена были манускрипты. Кто бы стал столько писать от руки и на пергаменте? Слишком дорого и долго.
Зато сейчас прилавки магазинов ломятся от книг. Откроешь книгу – всё слова, слова, слова… А для сердца, для души – ничего… Пусто. Редко когда бывают большие праздники чтения. Литературы хорошей очень мало – Грант Матевосян, Уильям Сароян, Айтматов… Вот это писатели!
В последние годы меня всё больше тянет к мемуарной литературе. И тут мне интересны не столько факты жизни отдельных известных людей, сколько то, как они излагаются… В какой образной системе.
Меня, например, разочаровала автобиографическая книга моего любимого Чаплина. Он очень точно дает хронику своей жизни. Подробно, последовательно излагает факты, события. А мне гораздо любопытнее было бы узнать о его личном отношении к этим фактам. Как преломляются они в сознании художника. Ведь в этом ключ к тайне его творчества. Удивительно, но почему-то иногда короткий рассказ необразованного деревенского старика может дать мне больше, чем подробное жизнеописание в книге.
