Фото Г. Тер-Ованесова
Фрунзик много размышлял о будущем театра. Он был уверен – театр не должен отрываться от своих традиционных национальных корней. Любое новаторство должно не стирать, не зачеркивать, не разрушать, а достраивать, дорисовывать и доводить до совершенства его «лица необщее выражение». Бережным отношением к национальным традициям его привлекала испанская, итальянская, французская драматургия конца ХIХ – начала ХХ века. Ростан… Лопе де Вега… Впоследствии эти мысли приведут его к идее создания собственного театра.
Чуть ли не с детства, с младых ногтей он мечтал о роли Сирано. И когда наконец получил ее, сыграл блистательно. Скорее, даже не сыграл, а прожил эту роль на сцене, ни на йоту не слукавив. Он вложил в нее не только свое отточенное мастерство, но и свой горький личный жизненный опыт – свою часто неоправданную доверчивость, свою трагическую любовь, свое разочарование.
О шумном успехе спектакля говорили не только восторженные зрители, но и маститые профессионалы.
Гия Данелия и Вахтанг Кикабидзе были ошеломлены пронзительной трогательностью созданного Фрунзиком образа поэта и рыцаря, от которого буквально слезы наворачивались на глаза.
Георгий Данелия:
История эта стара как мир: простака-мужа водит за нос хитроумная молодая жена, и все вокруг, потешаясь над простодушием старика, разыгрывают, шантажируют и запугивают его. Изобретательно и весело. Кто во что горазд.
Автор популярной в Армении пьесы в ее экранном варианте Акоп Паронян и режиссер Григорий Мелик-Авакян реанимировали французский водевиль ХIХ века. Позаимствовали один из самых его распространенных анекдотических сюжетов и вместе с композитором Арно Бабаджаняном создали легкую музыкальную комедию с занятной интригой. При этом сумели органично связать ее с ярмарочной эстетикой: буффонадой, пантомимой, куплетами, танцами и эксцентрическими персонажами народного театра.
Мкртчян в роли мужа-рогоносца превращает старинный бродячий сюжет в яркое и увлекательное современное кинозрелище. Уж тут раздолье его импровизационному таланту, редкостному умению органично сыграть простодушие, которое особенно понятно и близко народу и беспроигрышно вызывает сопереживание и сочувствие зрителя.
Карикатурно выписанный в пьесе персонаж – дядюшка Багдасар – в исполнении Фрунзика трансформируется в живой и трогательный образ бесхитростного, наивного, природного человека, обманутой доверчивости… Чего стоит хотя бы эпизод, в котором бедолага Багдасар узнает – его друг красавец Кепар, в котором он души не чает, которому доверил свою семейную тайну, поручил проследить за неверной женой, и есть тот самый ее любовник.
Багдасар, как грозный муж, бушует, грозится разнести весь дом и прилюдно наказать, опозорить изменницу и задушить, уничтожить, растоптать ее любовника. Только бы узнать, кто этот мерзавец и кто его пособники. Только бы узнать его имя! («Затаскаю по судам! Провести себя не дам!»)
