Дмитрий Кесаянц22:
Арменак – кость от кости, плоть от плоти своей напоенной солнцем земли, пожилой крестьянин непризывного возраста. На войне не по долгу, а по зову сердца. Такой армянский «отец солдата». Арменак так же неистово стремится быть полезным на фронте, как и Георгий Махарашвили23, с такой же жгучей обидой переживает, что его не допускают на передовую – заставляют исполнять обидную, немужскую работу. Георгий вместе с бабами таскает из колодца воду для стирки солдатского белья, а Арменака отзывают из полка, с которым он мечтал дойти до Берлина, и дают уму непостижимое задание – провести через линию фронта, через освобожденную Советской армией территорию и доставить в далекий Ереван какое-то непонятное животное, которое, может быть, он и видел-то в первый раз в своей жизни.
«Солдат и слон». Арменак
– Что же это получается? А? Все туда, а Арменак – сюда? – кипятится Арменак. – Где слон? Где Арменак? Можно подумать, мой дед всю жизнь слонов пас!
В ситуации бесчеловечной, кровопролитной войны сам Арменак, природный человек, такая же парадоксальная нелепица, как и это экзотическое животное – слон. Оба они из другого, светлого, гармоничного мира, в котором «соловьи поют и радуются жизни».
Примат человечности над силой бесчеловечных обстоятельств – смысловой стержень, на который Фрунзик тщательно и кропотливо, виток за витком нанизывает свою роль. Шаг за шагом подводит он зрителя к восприятию идеи фильма, заставляет прочувствовать ее эмоционально.
Роль Арменака – сложнейшая даже для зрелого актера-мастера. Ее невозможно достоверно сыграть по тексту сценария, следуя лишь указаниям режиссера. Текст тут рождается спонтанно, по вдохновению, в соответствии с неожиданно, стихийно возникающими по ходу действия ситуациями.
Надо сказать, что Фрунзик начал сниматься в фильме едва-едва оправившись от болезни.
