В индийском городе Джайпуре в тот день был невыносимый зной. Я остановил велорикшу, попросил довезти до армянской церкви.
– Армениен черч (армянская церковь), – скомандовал я на своем «чистом» английском.
– О’ кей, – ответил мальчик.
– Кам он! (Давай!) – скомандовал я и взгромоздился на кресло.
Загорелые, цвета красного дерева босые ноги рикши лихо завертели педалями велосипеда. Я посмотрел ему в спину и ужаснулся – кости на его спине так выпирали, так натягивали кожу, словно вот-вот могли прорвать ее. Пот градом лил у него с лица. Груз был тяжелый, а сам рикша хилый, щуплый. Почти ребенок.
– Проблем! – воскликнула я. – Стоп!
Это означало: «ужасно! остановись!» Других английских слов я просто не знал!
– Ноу проблем, ноу проблем! – в ужасе залопотал мальчик и, остановив велосипед, упал передо мной на колени. Я поднял его и силой усадил на мое место, а сам сел за руль велосипеда. Мы ехали по многолюдной улице, до отказа забитой повозками, рикшами, машинами, пешеходами. Ребенок, сжавшись в кресло, в ужасе поглядывая по сторонам, умоляя меня спуститься с велосипеда.
Вы бы посмотрели, что делалось на улице, когда народ замечал, что я сижу за рулем велосипеда, а вместо меня на пассажирском кресле – нищий ребенок! Изумлению публики не было предела.
Мальчик потерял голову и не знал, что делать. А когда я заставил его положить мне руку на плечи и так указывать дорогу, оживление на улице еще больше усилилось.
Я стал ехать быстрее. Мальчик, постепенно осмелев, стал увереннее показывать мне путь. Он уже не лепетал, как раньше, а громко кричал, нажимая мне на плечо: «Налево! Прямо! Направо!» И мы мчались посреди всего этого ажиотажа.
Я спросил его:
– Как тебя зовут?
– Пакраш! – с гордостью произнес он. Я сделал вид, что не слышу.
– Вот из ёр нейм? – снова спросил я.
– Пакраш, мистер. Меня зовут Пакраш! Меня зовут Пакраш! – громко и воодушевленно повторял мальчик.
Я часто вспоминаю тот знойный день в Джайпуре и думаю: где сейчас Пакраш? Что он делает? С какой гордостью, наверное, вспоминает этот эпизод. Какие у него новые испытания, какие радости? И до сих пор у меня в ушах звенит:
– Ай эм Пакраш!
Удивительно, что за несколько минут Пакраш так преобразился. Из нищего мальчика вдруг он превратился в гордого мужчину. А я в те мгновения получил огромное удовольствие от этого его превращения.
«Легенда о любви». Барманду – Ф. Мкртчян
С Мгером, Фрунзе Мкртчяном, я лично познакомился в 1980 году. Его фамильярно называли Фрунзиком, и я тоже мог к нему так обращаться. Его популярность преодолела границы не только Армении, но и Советского Союза. Его очень любили в Индии.
