Как-то на обсуждение спектакля пришла девушка лет 16–17. Такая провинциальная девица, в пальто. А под пальто – спортивные брюки. Села в первом ряду. Мы только начали обсуждение, как она вдруг встала с места и представилась: «Я – Гаяне, студентка первого курса торгового техникума!» Гордо так заявила и искренне, хоть никто ее об этом и не спрашивал. Все, конечно же, засмеялись. А я сразу обратил на нее внимание. Стал к ней приглядываться. Выступая, обращался к ней и спрашивал: «Не так ли, Гаяне?» И она с места громко и уверенно отвечала мне: «Точно так!» И все снова смеялись. Но я почувствовал, что атмосфера в зале потеплела.
Я испытал симпатию к этой девушке… Подумал – она совсем как я. Вот и я бываю иногда таким же наивным и простодушным. Тоже могу так спонтанно ляпнуть что-то невпопад. И потом удивляюсь, когда смеются. Я ведь совершенно не собирался их рассмешить! А кстати, когда началась дискуссия, выяснилось, что Гаяне вовсе не глупее других.
Время от времени меня выгоняли из театра за эту самую мою непосредственность, за совершенно неосознанную способность вызывать смех. Вот, вспомнилось… Одно из первых моих появлений на сцене. У меня не было слов. Я просто сидел в зале заседания суда и должен был писать протокол. Коммуниста, который произносил в это время речь, играл Давид Малян. Реквизитор бросил мне какую-то рваную сорочку с дырой подмышкой. Я вынужден был одной рукой писать, а другой время от времени подтягивать сорочку, чтобы не было видно рвани. Я подымал сорочку, а она снова сползала и открывала дыру. Я ее тяну, а она сползает… Эти мои усилия вызвали смех в зале. Видимо, обвинительная речь того коммуниста публике была не очень интересна, внимание ее переключилось на меня, на мою борьбу с этой рваной сорочкой. Все ждали, когда я ее снова подтяну, и каждый раз заливались смехом. Так я сорвал спектакль и меня в очередной раз выгнали из театра.
