– Смотри что я нашёл, – сказал он мне, высыпая из пакета на диван с десяток тюбиков с губной помадой. – Интересно, для чего Марии Сергеевне понадобилось красить губы перед лягушками? – хохотнул он. – Или, может, она оттуда выковыривала ингредиенты для своего крема?
В глазах у меня потемнело, и я медленно осел на диван.
– Я понял! Это не сырьё для крема, это и есть сам крем!
Я сразу же узнал эту неброскую светло-зелёную окраску тюбика. Именно такой тюбик лежал в сумке моей матери. Михаил осёкся и уставился на меня.
– А ведь точно! Такой же тюбик был в сумке у Марии Сергеевны, а мы даже не подумали, что это может быть крем в виде помады…
Я быстро достал смартфон, нашёл номер мамы и отправил вызов. Длинные гудки казались бесконечными.
– Проклятая мамина деменция! – воскликнул я, бросая телефон на пол. Я присел на корточки и заплакал. В памяти всплыла мама, подкрашивающая губы помадой из светло-зелёного тюбика перед вчерашним чаепитием с соседкой. Но почему она вытащила из сумки именно светло-зелёный тюбик, а не другой, с обычной помадой?! Проклятая деменция!
Маму похоронили через 3 дня. Яд через губы просачивается в организм не так быстро, как через открытую ранку. Она вернулась домой после чаепития, прилегла на кровать и умерла во сне. На похоронах помимо нескольких маминых приятельниц присутствовал и Михаил, который пришёл поддержать меня. Он довёл дело о креме «молодости» до логического завершения. Выяснилось, что лягушки, найденные в лаборатории Марии Сергеевны, были теми самыми гибридами, которые разбежались после аварии грузовика в мае этого года. Она и была их заказчицей, организовав их ввоз в страну контрабандой, по документам, оформленным на лягушек для ресторана. Во Франции на неё работал некий учёный-авантюрист, который по указанию Марии Сергеевны скрестил южноамериканских листолазов с французскими «мясными» лягушками. Француз безоговорочно доверял нашей учёной, надеясь на долю прибыли от продаж крема «молодости». Однако их план чуть было не сорвался – машина по случайности съехала в кювет и перевернулась, не доехав буквально три километра до дачи пожилой учёной. После этого Мария Сергеевна вынуждена была подрядить местных ребятишек собирать разбежавшихся гибридов, оплачивая им по сто рублей за каждую лягушку. Именно гибриды являлись ключом к изготовлению крема «молодости», основу которого составлял батрахотоксин, плюс сама лягушачья печень, изменённая под его воздействием. Скрещивание листолаза с французской мясной лягушкой давало двойную выгоду. Во-первых, яд теперь скапливался не на коже гибрида, а в его печени, а во-вторых, эта печень была значительно крупнее печени листолаза. Но изготовить удалось только пробную партию крема. Спешка и излишняя самоуверенность сыграли злую шутку над пожилой учёной. Крем сохранил свою токсичность для человека. Но поняла это Мария Сергеевна уже перед самой смертью, когда сделать что-то было уже поздно.
Эпилог
В процессе расследования дела о креме «молодости» мы сильно сдружились с Михаилом и я многое понял. Понял, что мелочей в жизни не бывает – каждая мелочь может быть ключом или зацепкой в цепочке логических умозаключений. Понял, что моё место не в аморфно-офисном «аквариуме» по выдаче кредитов, а рядом с Михаилом и его единомышленниками. В месте, где жизнь бьёт ключом и дорога каждая секунда, и где каждая светлая мысль ценятся на вес золота.