Как обычно, я зашел к маме в пятницу вечером. Она жила в отдельной однокомнатной квартире в пятнадцати минутах ходьбы от меня. После того, как три года назад умер отец и мама осталась одна, я регулярно наведывался к ней, пытаясь хоть немного скрасить её одинокое существование. Обычно мы общались полчаса-час, затем составляли список продуктов на следующую неделю, а утром следующего дня я закупался в ближайшем сетевом супермаркете и завозил покупки маме. Время от времени моя престарелая родительница заявляла, что справится с походами в магазин сама, но совесть не позволяла мне согласиться с тем, что она будет носить тяжёлые сумки в восемьдесят один год. Тем более что год назад маме диагностировали раннюю стадию деменции. Слава богу, что у неё эта болезнь проявлялась только лишь в виде повышенной забывчивости. В этот раз мама была несколько взволнованна. Я почувствовал это, как только вошёл в квартиру. Мы поздоровались, обнялись, и я, как обычно, поцеловал ее в щеку.
– Что-то случилось? —спросил я у неё, снимая туфли в прихожей.
– Нет, всё хорошо, – ответила мама с загадочной улыбкой. Я не стал надоедать ей расспросами, хотя видел, что настроение у неё приподнятое. Мама стала рассказывать про каких-то своих соседок. Кто-то из них, по её словам, «совсем сдал» – сидит дома и выходит только в магазин. А кто-то, как и моя мама, ходит по пять километров в день, следит за здоровьем и внешностью. Я похвалил маму за её активный образ жизни. Сказал, что она лучшая, постаравшись, чтобы мои слова звучали максимально искренне. И это возымело действие – от моих слов моя родительница ещё больше заулыбалась и принялась угощать меня домашней выпечкой. Уходил я от неё несколько озадаченный, но довольный тем, что у мамы вновь появился вкус к жизни.
На следующий день мы пообщались с Михаилом по телефону. Он позвонил мне в обеденный перерыв, и я вышел на улицу, чтобы никто не помешал нашему разговору. Новости были следующие: анализ крови Марии Сергеевны показал наличие в ней некоторого количества какого-то незнакомого алкалоида. Лаборатория сможет точно идентифицировать его в течение двух-трёх дней. Я, в свою очередь, посоветовал Михаилу проверить вариант с салоном красоты. Ведь должна же была Мария Сергеевна где-то раздобыть таинственную омолаживающую мазь, жидкость, ну или таблетки.
– Ты будто читаешь мои мысли, Денис, – услышал я в ответ, – я уже подрядил для визита в салон нашу бывшую сотрудницу. Она хоть и находится на заслуженном отдыхе, но время от времени выполняет наши разовые поручения.
– Отлично! И когда будут результаты?
– Наша пенсионерка записана на приём на завтрашнее утро. Её задача – разговорить косметолога на тему новинок среди кремов, гелей и масок для омоложения. Ну и, конечно, попытаться заказать такой крем.
– Надеюсь, мы тянем за нужную ниточку, – я постарался придать голосу уверенность.
– Я тоже на это надеюсь, – в ответе Михаила мне послышались нотки сомнения.
Проверка салона красоты ничего не дала. Михаил сообщил мне об этом на другой день. Пенсионерка справилась со своим заданием на отлично. Но крема и маски, которые ей порекомендовала косметолог – симпатичная девушка примерно тридцати лет, оказались самыми банальными, которые можно было без проблем приобрести в свободной продаже. На все намёки бывшей сотрудницы о каких-то новых, эксклюзивных или более эффективных кремах, масках, таблетках косметолог лишь отрицательно качала головой и уверяла, что те средства, которые она порекомендовала, и есть самое лучшее, что разработано в мире на сегодняшний день.
Как говорится, следствие зашло в тупик. В голосе Михаила чувствовалось уныние. Ни он, ни я не могли найти никакую зацепку. Переговорив с бывшим одноклассником, я вернулся на своё рабочее место. Дело не шло – мысленно я постоянно возвращался к загадочному омоложению Марии Сергеевны и обстоятельствам её смерти, а также к недавнему общению с мамой и её необычному приподнятому настроению. Интуиция настойчиво подсказывала мне, что я что-то упустил, но как я не напрягал мозг, так и не мог понять, что именно. Я так задумался, что плеснул кипятком себе на руку, наливая чай в кружку. Дойдя до туалета, я сунул ошпаренную руку под холодную воду, гадая, появится ли на ней волдыри, или нет. И вдруг в этот момент мне вспомнились кисти рук моей матери, которые она словно напоказ держала на столе во время нашего последнего разговора. На них не было ни морщинки! Это были руки молодой женщины! Меня охватила тревога. Сказавшись больным, я выбежал из офиса и запрыгнул в свой верный «Ниссан». Через полчаса я уже вбегал в мамин подъезд.