Следующий день начался с раннего подъёма. Я решил взять отгул на работе, чтобы спокойно пообщаться с Михаилом, если вдруг появятся какие-то новости. А у меня было предчувствие, что появятся. И они действительно не заставили себя долго ждать. Мой бывший одноклассник позвонил уже в десять утра и сообщил мне много чего интересного. Во-первых, Мария Сергеевна всю жизнь проработала в известном научно-исследовательском геронтологическом центре, была кандидатом наук и занимала должность заместителя директора. Она многие годы вела там направление по разработке геропротекторов, то есть веществ, оказывающих положительное влияние на качество и продолжительность жизни. Михаил также выяснил, что на пенсию она ушла со скандалом из-за нарушений, с которыми под руководством Марии Сергеевны осуществлялась клиническая апробация её методов лечения. Руководители центра вынудили её написать заявление о досрочном выходе на пенсию. На мой вопрос, что это были за нарушения, Михаил ответил так:
– Она пыталась ускорить создание и выпуск лекарств, не проведя достаточного количества испытаний на животных, а сразу передавая их на клинические испытания, то есть на людях. Из-за такой спешки или некомпетентности во время клинических испытаний было зафиксировано несколько случаев гибели добровольцев. Правда, прямой связи между принятием новых лекарств и смертью людей установлено не было, поэтому Марии Сергеевне эти случаи сошли с рук. Тем не менее руководство института помнило об этих случаях и когда возраст позволил отправить такого авантюрного заместителя директора на пенсию, они воспользовались этой возможностью.
– Ну что ж, картина в целом начинает складываться, – в задумчивости произнёс я.
– Предлагаю наведаться на дачу Марии Сергеевны. Похоже, что именно там у неё находится кустарная лаборатория. Что скажешь?
– Похоже, наши мысли сходятся, – с энтузиазмом отозвался Михаил. – Могу заехать за тобой, если ты готов поехать с нами.
– Всегда готов! – по-пионерски отрапортовал я.
– Заезжай прямо ко мне домой, адрес…
– Не надо адрес, ты всё время забываешь, с какой могущественной службой имеешь дело! – хохотнул Михаил. – Буду у тебя через тридцать минут.
Во время поездки на дачу мы продолжали обсуждать с моим приятелем все свежие новости. Наше общение прервал звонок на мобильник Михаила. Он ответил и, достав карандаш и блокнот, стал что-то быстро записывать. Примерно через минуту, отключив смартфон, Михаил ознакомил меня с новой информацией:
– Это был звонок из лаборатории. Завершён анализ крови Марии Сергеевны. Найденный в крови алкалоид оказался «ба-тра-хо-токсин», – по слогам прочитал Михаил. – Это стероидный алкалоид, содержащийся в яде некоторых видов южноамериканских лягушек из рода листолазов. Со слов эксперта, это один из наиболее сильных природных небелковых токсинов. Летальная доза для человека очень маленькая. Этот токсин блокирует процесс нервно-мышечной передачи. Попадание его в кровь приводит к аритмии, фибрилляции и остановке сердца. Ещё один пазл встал на своё место, – сказал Михаил, захлопнув блокнот. – Теперь понятно, что привело к остановке сердца Марии Сергеевны. Скорее всего либо она нанесла крем по неосторожности на ранку, либо он попал на слизистую.
– Токсин южноамериканских лягушек? Чудны дела твои, господи, – только и смог вымолвить я.
В этот момент водитель притормозил у дачи Марии Сергеевны.
Дом погибшей выглядел солидно. Он был сложен из красного кирпича и занимал не меньше ста квадратных метров. Лабораторию мы обнаружили в подвале. Когда мы вошли туда, у меня от ужаса едва не встали волосы дыбом – на тоненьких проволочках к потолку были подвешены за передние лапки не менее пятидесяти лягушек. Некоторые из них были явно сдохшими, а бо́льшая часть подёргивалась и издавала какие-то утробные квакающие звуки. Вонь стояла ужасная – запах тухлятины и гнили перемешивался с запахом фекалий и ещё чем-то кислым, вызывая рвотные рефлексы. Все лягушки были очень больших размеров – примерно с цыплёнка. В рот каждой из них была вставлена пластиковая трубка, по которой в лягушек подавался жёлтый желеобразный раствор. Михаил тут же принялся куда-то звонить, водитель начал фотографировать эту адскую картину и заполнять протокол осмотра, я же бочком по стеночке приблизился к большому письменному столу, заставленному колбами и ретортами. На краю стола лежала старая тетрадь. Я взял её, поднялся наверх и принялся листать. Как следовало из надписи на тетради, эта была та самая тетрадь, в которой хранилась рецептура крема «молодости». Впрочем, разобрать научную тарабарщину мне было не по силам – тетрадь в основном содержала химические формулы, сдобренные краткими ремарками, расшифровать которые мог только специалист – химик или биолог.
Хотя кое-что из ремарок я всё же понял. Лягушек подвешивали и кормили питательной смесью для получения огромной гипертрофированной печени, которая, как я понял, являлась основным компонентом крема «молодости». Получался своеобразный аналог фуа-гра, только из лягушачьей печени.
Вскоре из подвала поднялся Михаил.