– Эльдар Станиславович, может, вы мне позволите вам всё объяснить. У вас, по всей видимости, сложились какие-то ложные представления в отношении меня. Я не имею отношения, ни к какому похищению. Это всё чьи-то наговоры.
Томашевский подошёл к дивану и присел рядом с ним.
– Наговоры говоришь? И кто же оговорил тебя, как ты полагаешь?
– Возможно те, кто хотят избавиться от меня. Злых людей сейчас очень много.
Томашевский громко рассмеялся.
– Злых людей? А ты себя относишь к агнцам божьим. В общем, так, мне эта комедия в главной роли с тобой надоела. Я хочу знать сейчас только одно, зачем ты сделал заказ на доставку в твой особняк Оболенской?
– Оболенской? Я не знаю такую женщину. Ой… – Барышев застонал от боли, как только рука Томашевского, рванув его кисть на себя, с хрустом вывернула пальцы.
– Не знаешь такой женщины? Поэтому и расхаживал в ожидании её по дому, в чём мать родила.
– Отпустите руку… Больно… – из глаз Барышева полились слезы.
– Мразь! – Эльдар с силой оттолкнул его от себя. – Поедешь с нами.
– Куда? – мужчина с опаской посмотрел на своего бывшего работодателя.
– Ко мне домой, к своим подельникам. Хочу устроить вам очную ставку. Завтра утром вы все вместе отправитесь в полицию, по обвинению в похищении и причинению вреда здоровья женщине. Моей женщине, сволочь, которую ты намеревался уложить в свою кровать!
– Не может быть! – Барышев попятился от Томашевского и, потеряв равновесие, упал с дивана. – Я не знал. Я не хотел. Я не хотел… Эльдар Станиславович, простите. Я ведь и подумать не мог, что она… Она ведь танцевала в этом клубе, и я думал…
– Ты думал сволочь, что все женщины, танцующие в «Колизее» принадлежат тебе по праву и просто обязаны пройти через твою кровать. Оказывается, ты уважаемая личность в городе. Владелец торговой сети, которая тебе принадлежит на правах собственности. И многих женщин ты уложил под себя, используя свой высокий социальный статус, мразь? – Эльдар подошёл к нему и, склонившись, рванул на себя мужчину за плечи.
– Я никого не принуждал насильно. Они сами хотели, и я…
– Хотели, говоришь… Так же, как сегодня этого хотела Оболенская. А ты хоть знаешь, сволочь, что она чуть не умерла несколько часов назад, от того препарата, что вы подсыпали ей в воду?
– Я ведь ничего не знал. Багрицкий уверил меня, что всё пройдёт безболезненно, и она просто будет спать. Я ни при чём, клянусь…
– Ах, она будет спать… – зашипел Томашевский. – А ты будешь насиловать её тело, потому что просто так она тебе не уступила… – он схватил мужчину, и снова ударив его в лицо, отбросил в сторону.
Барышев застонал и попытался подняться с пола, но снова упал. Кровь капала из его губы на ковёр, а слезы от боли застилали глаза.
– В машину его и в подвал к подельнику! – крикнул Эльдар охране.
Мужчины сорвались с места и, подхватив стонущего Барышева под руки, пошли на выход.
Томашевский вышел из комнаты и не спеша обошёл дом, пытаясь мысленно прикинуть стоимость всего того, что он видит перед своими глазами и представить, сколько денег у него было украдено. Покинув дом, он направился к своей машине и через час оказался дома.
Отпустив охрану и не спеша, поднявшись по ступеням на второй этаж, он зашёл в свою спальню и, взглянув на Авдеева, который спал сидя на стуле, разбудил его и отправил в свою комнату отдыхать.
Приняв душ и переодевшись, он придвинул кресло ближе к кровати, где спала Стефания, и присел рядом с ней.
Пристально всматривался в её лицо, освещённое слабым светом ночника.
Она тихо спала на спине, вытянув руки вдоль тела.
Эльдар склонился над ней, и нежно погладив её по волосам, коснулся губами её лба. Снова расположившись уютно в глубоком кресле и вытянув ноги, он прикрыл глаза, и сам не заметил, как уснул.
Стефания проснулась, когда уже солнце ярко светило за окном. Она чувствовала сильную жажду. Горло пересохло так, что казалось, было тяжело дышать. Она попыталась подняться в постели, но сильное головокружение, заставило её снова опуститься на подушку.
Оболенская повернула голову и, заметив в кресле у её кровати Томашевского, который крепко спал, начала судорожно прокручивать в голове события вчерашнего вечера и пыталась понять, как она очутилась у него дома.
Но воспоминания были туманны, и она помнила лишь обрывки их разговора в клубе после окончания представления, а дальше… словно чёрная дыра, образовавшаяся в памяти и не дававшая вспомнить ничего.
– Эльдар… – она произнесла шёпотом, но он не услышал её.
С усилием приподнявшись, она коснулась его колена своей рукой, и Томашевский, резко дёрнувшись, подскочил на месте.
Он растерянно смотрел на неё.
– Стеша, что случилось? Тебе плохо?
Она отрицательно покачала головой.
– Я пить хочу, – почти беззвучно произнесла она.
– Сейчас… – он подскочил на ноги и стремительно покинул комнату. Вернулся через несколько минут с графином в руках и отлив ей немного воды, поднёс стакан к её губам, помогая ей напиться.
– Спасибо! – она благодарно посмотрела на него и вытерла мокрые губы тыльной стороной ладони.
