– Ну, хорошо. Тогда я просто слегка проверю. Извини, но сегодня ты утратила моё доверие… – он резко перевернул её на живот и едва его губы накрыли чувствительные точки её поясницы и ягодиц, она прикусила губы и выгнулась в пояснице ему навстречу, словно жадная до ласки кошка. И когда он накрыл её тело своим и снова овладел ею, она больше не говорила ни слова. Лишь крепко сжимала пальцами края подушки и, проклиная, ненавидела себя за свою слабость и за то, что каждый раз уступала ему, едва он касался её тела.
Он оставил её лишь спустя несколько часов, когда её губы уже практически перестали отвечать на его ласки, тело дрожало, точно в лихорадке, наполненное одурманивающим удовольствием, коим он преисполнил её с новой силой.
Она обессилено подняла свои руки и, обхватив его руками за спину, моментально заснула, уткнувшись лицом в его волосы. Не слышала, как он, повернувшись, нежно шептал ей слова порицания, придумывая ей смешные прозвища и укоряя за её глупость и взбалмошность, осторожно касался губами её лица и волос и нежно проводил пальцами по её животу, стирая капельки жемчужной влаги.
Он понимал, что она для него больше, чем магический приворот. И то, что он снова здесь в её квартире, сносил стоически все её глупые обиды и бравады, и снова любил её неистово и яростно так долго и откровенно, как ещё никогда в своей жизни, словно хотел вычерпать до дна этот бездонный колодец её женской сущности.
Её умения быть страстной и дерзкой, робкой и покорной, безмерно любящей, когда в порыве яростного удовольствия шептала ему на ухо, словно в бреду бесконечно «Я люблю тебя». Он понимал, что ему от неё уже никуда не деться. И чтобы не случилось, и чтобы не произошло, он её никуда не отпустит и никому не отдаст. Никому не позволит отнять его такое настоящее, взбалмошное и единственное на свете маленькое счастье, которое так по-детски сопя носом, сейчас спала, свернувшись калачиком рядом с ним на подушке.
Когда утром Стеша открыла глаза, то сморщилась от резкой головной боли. Слегка приоткрыв веки, она посмотрела на Эльдара, который стоял перед зеркалом и аккуратно завязывал узел галстука.
Заметив, что она не спит, он улыбнулся.
– Эй, привет, мой алкоголик!
– Привет… Не напоминай мне об этой гадости. Чтобы я ещё раз пила эту мерзость, от которой теперь раскалываются мои виски, – она укрылась пододеяльником с головой.
Томашевский развернулся и, улыбнувшись, подошёл к тумбочке. Разорвав упаковку, растворил таблетку в стакане воды и, отбросив пододеяльник в сторону, поднёс к её губам стакан с лекарством.
– Пей!
Стеша скривилась и, припав губами к стеклянной ёмкости, сделала крошечный глоток.
– Мерзость какая… – она посмотрела на него обиженно, словно маленький капризный ребёнок.
– Давай, давай. До дна. Мерзость… – он поддерживал стакан пальцами, и когда она допила, отошёл сразу в сторону. – Сейчас поднимаешься и под холодный душ, лекарство скоро подействует. Тебе во сколько сегодня нужно быть на работе?
– К десяти.
– Я не успеваю тебя, к сожалению, добросить до школы, – он взглянул на часы. – Мне уже убегать нужно. Детей хочу проконтролировать с утра. Вызови такси. Да, пока не забыл, – он обернулся и внимательно посмотрел на неё. – Вечером сегодня приедешь ко мне домой вместе с Маркизой.
– Зачем? – она удивлённо взглянула на него.
– Потому что два дня без еды она вряд ли протянет в этой квартире, – он подошёл ближе и присел с ней рядом на постели.
– Почему два дня?
– Потому что мы улетаем на все выходные в Швейцарию. Ты извини, но я с твоего позволения проверил твою Шенгенскую визу. Она у тебя ещё действует в течение этого месяца.
– Ты что копался в моих документах?
– Не копался, а просто полюбопытствовал. Надеюсь, теперь у меня на это есть право? – он нежно коснулся губами кончика её носа. – У меня сегодня насыщенный день. Хочу закончить все дела, чтобы меня не дёргали и завтра с утра мы вместе с детьми улетаем в Швейцарию на все выходные.
– Зачем?
– Посмотришь, как я живу. Я покажу тебе свой дом, свой офис, озеро, которое находится в шаговой доступности от моего особняка. К тому же, у меня для тебя есть особый сюрприз, который ждёт тебя в Лозанне.
– Сюрприз? Надеюсь только не очередное… – она сморщилась, снова взявшись пальцами за голову.
– Нет, нет, не колье, не волнуйся. Я думаю, то, что я приготовил, тебе в качестве сюрприза, тебе наверняка понравится.
– Я не планировала в ближайшее время поездку в Европу и поэтому не знаю…
– Зато я её запланировал за тебя и думаю, ты не откажешь мне в удовольствии показать тебе свой дом. Думаю, он тебе очень понравится.
– Хорошо, я подумаю.
