Стефания вернулась к столу и, склонившись, принялась собирать вещи и скручивать провод музыкального центра.
– Оболенская, зайдите к директору срочно, – голос секретаря, заставил Стешу, обернуться.
– А что случилось? Рабочий день ведь уже окончен, – обратилась она к девушке.
– Для кого закончен, а для кого и нет, как для меня, например. Стефания Павловна, не задерживайтесь, пожалуйста.
Когда секретарь ушла, закрыв за собой дверь, Эльдар перевёл взгляд на Стефанию.
– Стеша, что-то случилось? У тебя проблемы?
– Что? – она слегка рассеянно на него посмотрела. – Нет, не волнуйся, никаких проблем. Так обычные рабочие вопросы. Ну что, до вечера? – она провела ладонью по его щеке.
– Может, мы подождём тебя и подвезём домой?
– Нет, не надо поезжайте. Ева устала. Увидимся вечером.
– Стеша, я хотел тебя ещё предупредить. Вечером я буду с охраной.
Она улыбнулась.
– Это не новость. Было бы удивительно, если бы ты и второй раз приехал за мной без неё. Ничего страшного. До вечера, Дар, – она провела рукой по его плечу и медленно направилась на выход.
У дверей столкнувшись с Евой, присела перед ней на корточки и, поцеловав в щёку, попрощалась и быстро направилась в свою комнату.
Переодевшись и подобрав волосы в аккуратный пучок, прихватила сумочку и поспешно направилась в кабинет директора.
Тихо постучав и приоткрыв дверь кабинета директора, Стефания, попросив разрешения, вошла внутрь просторного помещения. Перед её глазами сразу же обозначился респектабельного вида мужчина лет сорока, в красивом костюме тёмно-синего цвета, который сидел в кресле перед столом Буниной и прижимал к себе плачущую дочь, пытаясь её утешить.
– Добрый день, – тихо обратилась Стефания к собравшимся в кабинете.
Мужчина резко повернул голову и смерил её весьма недружелюбным взглядом. Молча кивнув в знак приветствия, он снова сосредоточил всё своё внимание на плачущей дочери.
– Стефания Павловна, прошу садиться, – Бунина указала ей на кресло рядом с мужчиной.
Оболенская опустилась на краешек сидения и посмотрела на директрису, по лицу которой было видно, что она готова была испепелить её одним только взглядом.
– Нам хотелось бы уточнить подробности конфликта, который сегодня произошёл на вашем занятии с Альбиной Фаустовой, – громко произнесла Бунина, обращаясь к ней.
– Конфликта не было. Альбина просто отказалась заниматься вместе со всеми. Более того, вела себя неподобающе дерзко и оскорбила преподавателя.
– Я не оскорбляла, я просто сказала…
– Помолчи! – мужчина прервал дочь и перевёл вопросительный взгляд на Оболенскую. – Может, поясните, как конкретно она вас оскорбила?
– Я не собираюсь повторять всё то, что сказала ваша дочь в мой адрес. Скажу лишь одно, она проявила непозволительную дерзость по отношению к своему педагогу. В моё время за такое не то, что заставляли покинуть репетиционный зал, за такое выгоняли с позором из академии.
– Сейчас не те времена, что были в прошлом, и здесь ещё не академия, а лишь начальная ступень обучения хореографии, всего-навсего балетная школа.
– Времена для балета всегда едины. Балет – это не дворовая танцулька, господин Фаустов. В этот вид искусства люди приходят служить и выкладываться в полную силу, а ваша дочь дала мне чётко понять, что благодаря вашему высокому положению в обществе, она обойдётся и без моих уроков и уже ощущает себя, прима-балериной Большого театра.
Мужчина перевёл разгневанный взгляд на дочь и та, опустив глаза, снова закрыла лицо руками, и ещё громче заплакала.
– Ну что ж, в отношении конфликта мне всё понятно. Теперь я хотел бы знать другую сторону вопроса. Я никогда не хотел, чтобы она училась в балетной школе, но моя жена настояла. Мне хотелось бы знать объективно. Ей стоит заниматься этим дальше или всё-таки лучше уйти?
– У Альбины хорошие природные данные для балета, но этого мало, чтобы стать настоящей танцовщицей. В её возрасте голова, к сожалению, забита другими вещами, а упорство и настойчивость отсутствуют, а без этого, добиться успеха, даже с вашим именем и положением, ей будет нелегко.
– Хорошо, я понял. Я сегодня буду разговаривать с женой. Но всё-таки я полагаю, что вам необходимо доучить её в этом году и выпустить из школы, как всех. Ей одиннадцать и в следующем году она хотела поступать в хореографическую академию, поэтому нам необходима ваша школа, как итог всей многолетней начальной работы. Ну а как сложится у неё всё дальше, будет видно. Так вы продолжите с ней заниматься? – мужчина смотрел на Оболенскую, не отрывая взгляда.
Стефания перевела взгляд на Бунину, но та лишь отрицательно покачала головой.
– Стефания Павловна, я не могу сейчас перевести Альбину в другую группу. Вы знаете, что все педагоги в школе перегружены, – директриса пронзала Стефанию гневным взглядом.
– Ну, хорошо. Я позволю Альбине вернуться в класс, но только при двух условиях. Она принесёт свои извинения и будет работать в полную силу. Только на таких условиях я продолжу работать с ней дальше.
– Что? Извинения? – девушка оторвала голову от плеча отца и с ненавистью посмотрела на Стефанию.
