— Товарищ Силио, честнее будет помочь нам, чем ожидать, теряя время.
— А знаете что? — вдруг предложил Морской. — Вы дали слово, что в ответ на пароль отдадите папку?
— Только в ответ на пароль, — подчеркнул первое слово Силио. — Сопроводив ответными словами.
— Прекрасно! — серьезно произнес Морской. — Фуэте на Бурсацком спуске! Вот, я сказал пароль! Вы не нарушите слово, отдав мне папку. Сопроводим ответными словами, разумеется.
— А что? Это вы ловко придумали, — улыбнулся Силио через миг. — Вижу, что вы однозначно близкий друг Нино́. Такой же артист. 12 ноября в честь мощной забастовки. Ваша взяла. Пойдемте, я вынесу папку. Но только, ознакомившись, верните. Вдруг все же за ней явится Доброжелатель.
Спустя несколько минут Константин Паскалевич Силио вел следственную группу к себе домой и по дороге расспрашивал Ирину о ее жизни.
— Как сумела встать на ноги и пережить те годы? — Балерина, кажется, уже вполне оправилась от шокирующих известий и отвечала на вопросы вполне внятно. Может, правда, несколько слишком многословно, что на нее было не похоже. — Мне просто очень повезло с Ма. А ей — с работой. Но вначале нам обеим повезло с уплотнением. В нашу квартиру вселили семью священника. — Увидев ошарашенные взгляды, она пояснила: — Не удивляйтесь, он блестящий хирург и спас такое количество важных людей, что на его сан и веру по сей день все не обращают внимание. Ему и его жене было неловко, что они живут в моей детской, спят в кабинете моей матери, что их домработница в моей кладовке ночами кавалера принимает на всю квартиру. — Коля фыркнул, собираясь рассмеяться, но Света срезала его строгим взглядом. Ирина тем временем продолжала: — Нам даже оставили не одну, как всем остальным уплотняемым, а целых две комнаты. И еще какие — огромный зал и бывшую курильную, с балконом вдоль обеих. А мы при этом все равно умирали с голоду. В буквальном смысле. Обе. И вот, в день, когда Ма выменяла на еду последнее колечко, оставшееся нам от моей матери, сосед привел какого-то партийца, сказав, что мы должны сказать, чем нам помочь. Ответ Ма всех поразил. В то время люди просили еду, вещи, деньги, морфий… А Ма попросила работу. «Хочу сотрудничать с советской властью, — сказала она. — Я ей своя. Классово правильная. Меня возьмут».
— Ответ, достойный уважения, — оценил Силио. — Вам повезло с куха… э… с приемной матерью.
— Весь ужас заключался в том, что устроиться по профессии Ма в то время было невозможно, — Ирина реплики Силио будто и не заметила. — Все должности, хоть как-то связанные с продовольствием, были заняты и расписаны на два поколения вперед. «А что-то, кроме куховарства, делать умеете?» — спросил партиец. «Разумеется, нет!» — ответила Ма. Партиец почесал в затылке, насупился, прикинул и сказал. «В таком случае придется вас устроить на ответственную должность!» Мы были спасены. Хоть поначалу Ма и приходилось нелегко. В ее работе столько сложностей! Поди распознай, в какой дом заселять, а какой вот-вот рухнет. Или, там, у кого охранная грамота настоящая, а кто морочит государству голову, спасаясь от уплотнения… Ой, — Ирина вдруг смешалась. — Что-то я многовато говорю о себе, вы не находите? Обычно я не столь навязчива, но когда нервничаю… Наверное, это у меня психоз. Ну, как у Коли со стихами…
— Что? Я! Откуда вы узнали? — включился Коля, но тут же передумал возмущаться. — Психоз психозом, но полезное же дело. Правда, товарищ Морской?
Пока Морской кивал и, вежливости ради, объяснял товарищу Силио про статьи и про то, в чем польза Колиного стихосложения, дошли уже почти до нужного дома. Тут Константин Паскалевич вдруг замер и попросил с ним дальше не идти.
— Я очень быстро, не переживайте! И заодно супруге расскажу, в какую вы, Ирина, выросли красотку и умницу. Подождите меня здесь!
Райончик, хоть и располагался довольно близко к нижнему центру — почти сразу за речкой, — все равно был жутковатый. Вдоль облезлого дощатого забора, отделяющего то ли стройку, то ли просто пустырь, сидела, прячась от ветра, группка беспризорников. Обложившись какими-то коробками и ящиками, они не обращали на прохожих никакого внимания.
— Странный район, — тихонько протянула Ирина, послушно оставшись в самом начале забора, подальше от неприятных запахов. — И Силио наш тоже странный. Если хочет рассказать обо мне супруге, то почему не позвал в дом? Отчего мы, как преступники, должны ждать за углом забора?
— Он стесняется, — тут даже нечуткий на подобные вещи Николай догадался сразу. — Они живут в подвале. В таком себе аварийном, пропахшем сыростью. А сам он служит дворником.
Ирина сокрушенно покачала головой.
— Вот человек! Вчера, значит, не стеснялся, — рассмеялась Света. — И, думаю, сегодня тоже не стеснялся бы, будь товарищ Морской один. А как завидел вас, Ирина, так сразу вспомнил, что был когда-то пышным кавалером. Интересно, Ирина Санна, все мужчины от знакомства с вами делаются такими сумасшедшими?
— Что вы такое говорите? — В который раз Ирина рассердилась в ответ на шутки Светы, но снова взяла себя в руки. — Не все, конечно.
