— Сетка-авоська? С папкой? С документом? — Антонина сокрушенно покачала головой. — Не знаю даже, что тут можно предпринять. Будь там что ценное, уже бы на базар снесли. А так, боюсь, пустили на растопку. Или на сдачу макулатуры понесли. Они у нас сейчас страсть какие общественно-активные. Металлолом сдают, — Антонина кивнула за окно на разобранную часть забора.
В этот момент в комнату зашли два одинаково грязных вихрастых пацаненка — рыжий и черный — и замерли в дверях. Хозяйка не обратила на них никакого внимания.
— Есть, конечно, шанс, что ребята догадались про значимость документа и оставили его для обмена. Вот только на что менять?
— Простите, — не выдержала Ирина. — В комнате какие-то мальчики. Вы тоже это видите?
— Ах, да, — отмахнулась хозяйка. — Мы разрешаем им сюда ходить. У нас, как вы видите, для разнообразия и пущего художественного эффекта одна стена не достает до потолка, потому мальчишки из любопытства вечно подглядывали в ту дыру, — Антонина показала рукой под потолок. — Чтобы они не завалили стену и чтобы не особенно пугаться, мы разрешили им заходить в эту комнату без спроса. На самом деле быстро привыкаешь.
Мальчишки еще какое-то время потоптались, почему-то особенно пристально разглядывая Светлану, а потом молча ушли.
— Знаете что? — вдруг предложила Антонина. — У меня есть на обмен ботинки Миколы. Возможно, мальчишки захотят обменять папку на костюм. Ботинки новые совсем и размер подходящий. Микола будет счастлив, что я их с пользой отдала.
— Я все слышу! — раздалось из-за стены.
— Я знаю! — рассмеялась Антонина и перешла на шепот: — У него очень маленькая ступня, и он всегда носит обувь на два размера больше. Приходится подкладывать газеты. Тут я достала подростковые ботинки. И что вы думаете? Он их ненавидит! Стесняется, что слух пойдет, мол, у Миколы мелкая нога… Вот я и думала, куда бы их пристроить…
Тут в комнату снова вошли мальчишки. На этот раз трое. Два прежних и один постарше. Возможно, даже старше Светы. В руках он нес… сетку Силио с папкой!
— Эта? — спросил старший у маленького, указав на Свету.
— Она самая, — твердо сказал мальчуган.
— Эта? — еще раз спросил старший, на этот раз у Светы, показывая ей папку.
Света что есть силы утвердительно затрясла головой и прижала к груди протянутую ей сетку.
— Держи! И не теряй больше! Что упало, то пропало, между прочим. Твое счастье, что сетку именно Рыжий поймал. И что он сейчас дома оказался и тебя узнал, тоже повезло, — сказал парень, а потом повернулся к Антонине и хитро сощурился: — А ботинки нам дядька Гурович и так обещал отдать, когда вы видеть не будете. Без всякого обмена!
Парень убежал, не дожидаясь, пока вслед за громким «ишь!» соседки полетит еще и схваченная ею с подоконника мокрая тряпка.
— Ты меня, тетенька, не признала, потому что я тогда в шапке был, — сказал Рыжий Свете. — Но я тебя сразу узнал. Бутерброд ты мне дала возле библиотеки, помнишь? И согреться в том зале с книжками разрешила. Я тогда с Костей полаялся, из приюта сбежал, сам хотел жить, чуть не сдох. Но ты меня спасла. Я подумал-подумал, не так уж наш Костя и плох. А то, что полы надо за всех мыть, это не так страшно, как когда с голоду умираешь.
— Я тебя не признала не из-за шапки, — с трудом сдерживая слезы, сказала Света, — а потому что ты тогда синий был и опухший весь. Молодец, что в приют вернулся.
— Ой, Микола! — громко крикнула Антонина. — Иди скорей сюда! Тут тебе для работы целая история! Прямо слезы на глаза наворачиваются…
— Рад бы послушать, да мне бежать надо. Председательствовать пора. Бегу! Ты, старушка, все запоминай, обмозгуем с тобой потом, куда и что применить, — пробормотал драматург, заходя в комнату. Из противоположной двери тут же раздался звонкий лай. Больше похожий на плюшевую игрушку, чем на живое существо, милый английский сеттер выскочил навстречу хозяину.
— Ты мой хороший! Пойдем прогуляемся минутку!
Кивнув гостьям — то ли в знак приветствия, то ли на прощание, — Кулиш, пропуская вперед сеттера, покинул помещение. Распрощавшись с хозяйкой, Света с Ириной тоже поспешили на улицу. И очень удивились.
— Это по какому такому праву ты тут гуляешь, а ко мне не зашел? — громко отчитывал Кулиш Морского. — Что значит «неловко», что значит «послал супругу»? Как это «барышни не разрешили идти»? Издеваешься? В следующий раз чтобы и в мыслях такого не держал! Я, может, и прощу, а старушка моя гостей страсть как любит. Обидится! — Тут драматург вспомнил про время и, хлопнув себя ладонью по лбу, прокричал: — Утодик! Джой! Ко мне! Домой! Опоздаем!
— Имя какое у собаки странное, — задумчиво глядя вслед Кулишу, уже успевшему запустить пса в дом и умчаться вдаль, протянул Коля: — Утодик Джой… Экзотичненько…
— Ох, горе ты мое необразованное! Утодик — это Украинское товарищество драматургов и композиторов. Микола Гурович в нем самый главный голова, — вздохнула Света.
