— Здравствуй, Сереженька, — ласково приветствовала она Чигитова, подходя к ному. Ее синие, как морская вода, глаза были теплыми и лучезарными. Сергею показалось это просто удивительным — в суровое военное время суметь сохранить в себе столько чуткости и доброжелательности. Да и наружность совсем не фронтовая. Тонкая гибкая фигура, тщательно уложенные густые темно-русые волосы, отглаженная форма, маленькие изящные сапожки… Казалось, эта женщина только что сошла со страниц иллюстрированного журнала.
— Маму сегодня видел? Может, передать ей что-нибудь? Иван Филиппович сейчас выйдет. Положи вот этот сверток куда-нибудь поближе. Это вам с Иваном Филипповичем на ужин. Честно говоря, не нравится мне это — ехать куда-то на ночь глядя. Неужели нельзя отложить до утра?
Сергей не имел ни малейшего представления ни о цели, ни о маршруте поездки. Но счел нужным с достоинством ответить:
— Таков приказ!..
Более того, ему даже хотелось какого-нибудь романтического приключения: они натыкаются на вражеский патруль. Немцы открывают по машине огонь. Сергей, демонстрируя смелость, находчивость, мастерство вождения, спасает от неминуемой гибели капитана Мурзайкина. Уга Атласовна сердечно благодарит Сережу за мужа. Иван Филиппович признает: да, такому парню можно доверить любое дело. И помогает Чигитову попасть на передовую.
А вот и капитан Мурзайкин. Он в маскхалате, за поясом — пистолет, в руках — карабин. Иван Филиппович подал его Сергею, а сам, вытащив из планшетки топографическую карту местности, разложил ее на капоте машины, ткнул пальцем в верхний квадрат:
— Вот здесь расположен пункт, куда мы едем. Наш маршрут лежит через эту вот рощу, на север. Запомните, когда мы выскочим на магистраль, нужно будет, миновав два перекрестка, на третьем свернуть направо. Тут и будет штаб армии.
Сергей внимательно рассмотрел карту, отметил про себя, что на их пути не будет ни одного населенного пункта. Если собьешься с пути, никто дороги не укажет. Значит, нужно рассчитывать только на себя, получше запомнить ориентиры.
Уга Атласовна поцеловала мужа, улыбнулась и помахала рукой Сереже, и «пикап», развернувшись, направился в сторону рощицы, темневшей на горизонте.
Вскоре наступили густые осенние сумерки. На проселочной дороге, разбитой военными машинами, было не так-то просто набрать скорость. Машину кидало из стороны в сторону, капитан Мурзайкин, чтобы не стукнуться головой о раму кабины, хватался за все, что было под руками. При этом он недовольно хмурился, выговаривал Сергею:
— Осторожно! Все мозги вытрясешь. Рессору, рессору пощади!
Позже намеки стали еще более прозрачными:
— Имей в виду, разобьешь машину, как миленький пойдешь на передовую. Тогда тебе не только я, но и командир полка не поможет: нет машины — нет шофера, а есть боец переднего края.
Сергей удивлялся: неужели не понятно, что все дело в этой страшной дороге!
И потом — пугать его передовой! Да он всеми силами рвется туда!
Однако высказать все это Чигитов не решился: во-первых, рядовому не положено пререкаться с командиром, во-вторых, он находился при исполнении служебных обязанностей. К тому же, Сергей боялся, как бы Мурзайкин не обвинил его в злоупотреблении давней дружбой между их семьями.
Стало совсем темно, когда они миновали рощу. Небо было затянуто тучами. Ехали с погашенными фарами.
Казалось странным, что по пути в штаб армии им до сих пор никто не встретился — ни раненый, ни машина или подвода. Это, очевидно, озадачило и капитана — теперь он больше молчал и все время курил.
Часам к десяти выбрались на шоссейную дорогу. Мурзайкин приказал остановиться. Вышли из машины. Огляделись, прислушались. Стояла удивительная тишина, — ни гула мотора, ни воя снаряда, ни собачьего лая, даже приглушенного. Только на западе, очевидно, над линией фронта, изредка взлетали и вспыхивали осветительные ракеты. По разумению Чигитова, между ними и противником стоят штабы крупных соединений и боевые порядки войск. Чем же объяснить такое затишье?
— Поехали, — распорядился капитан Мурзайкин, садясь в машину. — Следи за перекрестками.
Легко сказать — следи, а что тут увидишь в этой кромешной тьме!
Сергей опустил боковое стекло кабины и, кажется, больше смотрел в сторону, чем перед собой.
А вот и первый перекресток. Вскоре добрались и до второго. Ни здесь, ни там не было ни регулировщиков, ни постовых, не догнала их и не встретилась ни одна машина, некого было расспросить о дальнейшем маршруте. Между тем, несомненно, где-то здесь, совсем близко проходила линия фронта. Как же все это совместить?
— Едем до следующего перекрестка, — после длительного раздумья сказал Мурзайкин. — Уверен, что мы находимся у цели.
Небо слегка прояснилось, голубоватыми мерцающими точками обозначились звезды.
Из-за серой тучи, как из-за массивной горы, бледно-желтым снопом пробивался лунный свет.