Сергей вел машину осторожно, вглядываясь в прояснившуюся даль. По-прежнему вокруг было пустынно и тихо. Заметно похолодало. Острый ветер, врываясь через окно, выстудил кабину. У Сергея зябли руки. Третий перекресток заметили, лишь проскочив его. Сергей остановил машины, выглянул в окно. Неподалеку, у правого кювета, стоял человек с винтовкой, часовой.
— Эй, солдат, как проехать в штаб? — крикнул Чигитов.
В ответ послышался крик на немецком языке. Шофер мгновенно оценил ситуацию, включил задний ход, нажал на газ. Машину отбросило назад. Раздался выстрел. Но Сергей уже развернулся и на четвертой скорости гнал машину в обратном направлении. Ему казалось, что она летела, как птица, не касаясь земли.
В себя он пришел лишь тогда, когда умолкла стрельба и позади остались все три перекрестка.
Облегченно вздохнув, Чигитов сдвинул шапку-ушанку на затылок, повернул голову в сторону капитана Мурзайкина. И обомлел. Рядом с ним никого не было. Приоткрытая дверца кабины, как деревенская калитка, поскрипывала на ветру.
Машина остановилась. Чигитов выключил зажигание, прислушался: прежняя, холодящая душу тишина. Ни погони, ни даже отдаленной стрельбы… Вероятно, у немецкого патруля не было ни мотоцикла, ни подкрепления.
Но где же капитан? Куда он девался? Несомненно, выскочил из машины. Где? Когда? Как теперь его найти! Сергей долго стоял на дороге, размышляя: скорее всего, Мурзайкин выбросился где-то неподалеку и, убедившись, что погони нет, вот-вот даст о себе знать?
Сергей же был перепуган не на шутку. Вместо штаба армии наткнуться на немцев! И вооружение-то у него ерундовое — старый карабин да две гранаты. Сегодняшняя ночь для Чигитова — первое боевое крещение. Молодец, не растерялся, мгновенно сообразил, что к чему, ловко осадил машину, развернулся… Все было бы нормально, если бы не пропажа капитана. А вдруг он ранен? Истекает кровью и лежит где-то в кювете?! Долг Чигитова разыскать своего командира, оказать ему помощь, доставить в медсанбат.
Сергей осмотрел машину, проверил покрышки, вынул ключ зажигания. Решил пройти пешком в обратном направлении. Быть может, капитан где-то поблизости.
Шаги Чигитова гулко отдавались в ночи. Небо вновь затянулось тучами. До рассвета еще далеко — осенние ночи длинные. Метров через двести Сергей остановился, оглянулся.
«Пикап» был едва заметен. Нет, оставлять машину нельзя, он за нее отвечает головой.
Если капитан выскочил из кабины, когда немецкий патруль стрелял в машину, расстояние между ними сейчас не менее шестнадцати, двадцати километров. Чтобы пройти их, нужно около четырех-пяти часов. Чигитову уже казалось, что он стоит на этом шоссе целую вечность. Напрягая зрение, посмотрел на часы: три утра. Значит, ждать до семи-восьми. На востоке, над самым горизонтом, появилась светлая полоска, точно весенняя проталина — первый признак зарождавшегося утра.
Сергей продрог до костей. Он забрался в кабину, включил зажигание. Вода в радиаторе так остыла, что едва завелся двигатель. Проверил расход бензина — стрелка показывала полбака.
«На двести километров хватит, если ехать по хорошей дороге», — решил Сергей. Он еще надеялся, что вот-вот подойдет капитан Мурзайкин, и они поедут разыскивать штаб армии. Как только разогрелся двигатель, в кабине потеплело. Но жечь горючее даже на этом режиме — двигатель работал на малых оборотах — было расточительно. Кто знает, сколько им придется гонять машину в поисках штаба армии.
Сергей решил, если капитан не выйдет к машине до рассвета, он попробует сам разыскать штаб. Возможно, Мурзайкин туда же добрался пешком или на случайном, попутном транспорте. Если же его и там не окажется, придется вернуться в автороту и доложить о случившемся.
Выключил зажигание. Прислушался, не опуская ветрового стекла. Послышался какой-то неясный шумок, будто мелкий, дружный, грибной дождь. Сергей настороженно приоткрыл дверцу, вышел из машины. Шум доносился с юга, со стороны открытого поля. Нет, это не гул мотора.
И вдруг в небо взвилась ракета. Она высветила поле как раз с той стороны, откуда доносился этот нераспознанный шум — шорох.
Сергей понял — именно там проходит линия фронта, и стоять ему на шоссе небезопасно, так, чего доброго, он может попасть в тыл к противнику.
Сев в машину, Чигитов направился на восток, в сторону Москвы. Отъехал ровно десять километров — так показывал спидометр — и никого на шоссе не встретил. Восточный край неба становился все чище и светлей, вдали уже различались темные силуэты домов.
Сергей съехал с шоссе и по еле заметной проселочной дороге повел машину на юг, к деревушке. У околицы его остановил часовой с винтовкой и в каске.
Чигитов коротко рассказал, что с ним стряслось. Часовой доложил о нем своему командиру — лейтенанту.
— Штаб армии передислоцировался, — сказал лейтенант, — У нас есть тяжелораненые, повезешь их на своей машине в полевой госпиталь. А из госпиталя до штаба армии — рукой подать.
Раненых положили в открытый кузов «пикапа», к ним подсела санитарка с термосом. Место в кабине занял солдат-проводник.