— Ну, что сделаешь с этими мальчишками, — развела руками Евдокия Митрофановна. — Их ведь и не учит никто, а они только о войне и говорят. И игры-то у них теперь стали только военными. Все с самодельными ружьями, пистолетами… обстрогают доску и носятся как шальные, с ног людей сбивают! Это уж как поветрие какое…
— А у Романа это, должно быть, наследственное, — щуря в улыбке глаза, вставил Тодор Грозданович. — Дедушка его, Кирилл Герасимович, совсем мальчиком воевал за Советскую власть, а папа Сережа почти в таком же возрасте добровольцем пошел защищать ее…
Желтая шелковая занавеска делила землянку на две половины. В одной из них находились связист и два бойца, усердно чистили автоматы.
Даже при сумеречном свете коптилки ярко и свежо белела береза, которой была выложена землянка. Немцы не щадили русского леса, варварски рубили его, чтобы сделать свои временные полевые убежища надежными и удобными. Телефониста клонило ко сну. Он сидел, смежив веки и привалившись спиною к стене. Бойцы усердно чистили автоматы.
Еще вчера здесь помещался вражеский штаб, сегодня — командный пункт нашей танковой части.
Зазвонил телефон. Дремавший связист, мгновенно очнувшись, прижал трубку к уху.
— Я — «Медведица», — бодро ответил. — Есть позвать девятого.
И, зажав рукой микрофон, сказал в сторону бойцов.
— Петряев, разбуди майора Иревли, его вызывает «Береза». Да побыстрее ты!
Петряев подошел к занавеске, отдернул ее:
— Товарищ майор, вас вызывает «Береза».
Иревли мгновенно поднялся с топчана. Спавший рядом капитан Бушуев тоже проснулся.
— Девятый слушает, — услышал он голос майора. — Так… так… понял. Хорошо, приму меры.
Положив трубку, майор Иревли крикнул через занавеску капитану Бушуеву:
— На ничейной земле застряла наша «тридцатьчетверка». Попроси у пехоты взвод, необходимо организовать круговую оборону, а я тем временем выясню обстановку.
И в сопровождении автоматчика вышел из землянки.
Капитан немедленно связался с командиром стрелковой части, которой были преданы танкисты. Майор очень быстро вернулся. С ним был стрелок-радист застрявшей машины: несмотря на вражеский огонь, тому удалось выбраться из танка и ползком добраться в наше расположение. Танкист доложил, что командир принял решение отремонтировать машину на месте — у нее выведена из строя рация и поврежден левый фрикцион — и отправил его за запчастями.
Решение командира машины было одобрено. Пока стрелок-радист отогревался и закусывал, майор Иревли отдал нужные распоряжения.
Едва занялось утро, наши пулеметчики и минометчики взяли под обстрел подступы к поврежденному танку. И под прикрытием огня бойцы вместо со стрелком-радистом потащили к нему волокушу с запчастями.
Немцы успели пристреляться к застрявшей машине и теперь открыли по ней огонь.
Бойцов пришлось вернуть. Майор Иревли приказал дождаться ночи.
Короткому зимнему дню, казалось, не будет конца. Немцы неоднократно пытались подползти к танку, но всякий раз натыкались на плотную огневую преграду.
Только поздно вечером запчасти удалось доставить по назначению. Экипаж танка, несмотря на сильный мороз, сразу же приступил к ремонту.
Как только до немцев донесся лязг металла, они открыли по машине густой пулеметный огонь. Однако артиллерию в действие не вводили. Очевидно, надеялись захватить танк в качестве трофея.
Работать под огнем было трудно и небезопасно, поэтому многого за ночь сделать не удалось. Хорошо еще, что машина была обращена в сторону наших войск тем боком, где нужно было менять фрикцион. Как только рассвело, стало ясно: о продолжении ремонтных работ нечего и думать. Пришлось вновь дожидаться темноты. Так продолжалось в течение трех суток. На четвертые упорство танкистов было вознаграждено — мотор победно взревел, машина, переваливаясь с бока на бок, взяла курс в расположение своей части. Выпущенные вслед вражеские снаряды вреда ей не причинили.
Это был последний памятный эпизод зимнего наступления сорок четвертого года.
Часть майора Иревли в составе войск Второго Прибалтийского фронта подошла к границе Латвии. Отсюда, согласно приказу по корпусу, майор Иревли отбыл на фронтовую рембазу. Он сопровождал четырнадцать танков Т-34 и один бронеавтомобиль. С начальником рембазы Иваном Филипповичем Мурзайкиным Иревли был знаком с юношеских лет. На фронте им предстояло встретиться вторично. Первый раз это произошло, когда Мурзайкин был начальником полевой ремонтной мастерской. Позже его перевели во фронтовую рембазу, которую после освобождения Курска и Орла перебросили на Второй Прибалтийский фронт.
Рембаза — длинный железнодорожный состав, целый завод на колесах. В вагонах — станки, зарядные установки, компрессоры — все, без чего невозможен ремонт износившихся частей и приборов боевых машин.