— Выходите, — услышал он распоряжение. Оба милиционера с пистолетами наготове последовали за ним.
— Не Кугаров он, а Курганов, белый офицер. Я вспомнил! — воскликнул Христов. — По его приказу меня должны были расстрелять! Бедный Мирокки! Это я виноват, что вовремя не разоблачил этого бандита, я! Когда нас встречали на вокзале, он подошел ко мне… Я долго думал, где видел это лицо со шрамом! И не мог вспомнить. А вот сейчас, вдруг, сразу… Товарищи, я иду в милицию!
Гости, испуганные, отрезвевшие, стали расходиться по домам.
Зина обняла мужа, зашептала:
— Ой, нехорошая это примета… Перед тем как нам приехать, убили человека. В день нашего новоселья, да еще и у нас в квартире, арестовали убийцу. Как бы не случилось чего с тобой, Толя. Работа ответственная, люди разные, и кругом дремучие леса… Мне так страшно, так страшно…
Новый директор химзавода оказался энергичным, деятельным человеком. Очевидно, сказывалась столичная школа. Он перевел свой рабочий кабинет в более просторную и удобную комнату, на ее двери появилась табличка: «Директор. Прием по личным вопросам с 9 до 12 часов».
— Я заведу здесь московские порядки, — любил повторять Анатолий.
Он принял меры по ускорению затянувшегося монтажа новых агрегатов в рудодробильном цехе, поддержал предложение о реконструкции сушильного аппарата. С помощью Аполлона Сурманчова создал свою, заводскую типографию. И вот вышел первый номер многотиражной газеты.
Яндураев поддерживал самую активную связь с Москвой, он бывал там не реже одного-двух раз в месяц. Зина всегда его сопровождала. Пока муж ходил по учреждениям, она делала покупки, развлекала тетушку, приобретала билеты то в кино, то в театр. К вечеру, когда Анатолий возвращался в Мытищи, она кормила его столичными деликатесами и, приодевшись, тащила снова в Москву.
Что может сравниться с удовольствием пройтись после спектакля по притихшим столичным улицам!
Впрочем и дорога из Вутлана до Москвы никогда не казалась ей обременительной.
Плохо ли прокатиться на персональной Толиной машине до Чебоксар, а оттуда на пароходе до Нижнего Новгорода! Несколько часов в чистом сверкающем купе поезда тоже приятно разнообразили жизнь после вутланского затворничества!
И только совсем уж отяжелев, Зина перестала рваться из дому. В таком положении дальние дороги небезопасны да и вид у нее, не дай боже…
В ожидании ребенка Толя стал еще ласковей, заботливей. Все же хороший он у нее. Способный, занимает большую должность, и внешность у него приятная, и на чужих жен не зарится.
Вот только… культуры не хватает. В этом вопросе он сильно уступает ее первому мужу, Янковскому. Зина и сама происходит из аристократического рода, поэтому она так чувствительна к некоторым грубым Толиным манерам.
Когда же появился сын, Зина почувствовала себя совсем уж счастливой. Она даже перестала замечать «дикости» мужа. А может, это он так переменился под ее влиянием?
Крошка Спартак, сколько радостей он привнес в семью, каким глубоким смыслом заполнил их жизнь.
С вечера малыш чувствовал себя вроде бы нормально. Сосал грудь, улыбался и уснул без особой канители. Ночью заплакал. Зина подошла к кроватке и сразу поняла, что он нездоров: личико было багровым, тельце горячим, дыхание затрудненным и частым. Она сунула ему в раскрытый ротик грудь. Спартак, как бы задыхаясь, побледнел, покрылся испариной.
Поднялся Анатолий, взял сына в руки, стал его носить по комнате. Ребенок метался в жару, надрывался от крика.
Родители, встревоженные, растерявшиеся, не находили себе места. Что делать? Чем помочь малышу? Нужно бы немедленно показать его врачу, но в такой поздний час…
Анатолий постучался в соседнюю квартиру. Там жили недавно переехавшие из Мытищ Иштуловы. Извинившись за беспокойство, он рассказал о болезни ребенка, попросил хозяйку:
— Александра Макаровна, у вас в этом деле больше опыта, не взгляните ли на сына?
— Толя, дорогой, — по-свойски сказала она Яндураеву. — За мной дело не станет, я сейчас оденусь и приду. Только, что в этом дело смыслю?
— А не сбегать ли мне за женой Христова, она же фельдшерица? — предложил Иштулов.
— Они в отпуске, и куда-то поехали, — с досадой воскликнул Яндураев.
— Вот что, надо сходить к Уге Атласовне, она на днях из Казани на каникулы вернулась, — сказала Александра Макаровна.
— Вместе сходим, — подхватил Иштулов. — Как ты ночью одна пойдешь?
— Да ничего со мной не случится, ты лучше иди с Толей, может, Зине нужно чем-нибудь помочь.
— А кто это — Уга Атласовна? — спросил Яндураев.
— Вторая жена Мурзайкина, говорят, очень хороший человек.
— Да разве отпустит он жену в такое время, тем более ко мне? — выразил сомнение Яндураев.