Глубокий вдох. Я призываю духов своих близких. Бабушку Елену, андалусийку с разбитым сердцем, полным сожалений. Русскую прабабушку Изабеллу с ее подушками, собственноручно расшитыми поговорками. Матильду с ее упрямством. Маму с ее вновь обретенной свободой. Ведь мама-то открыла собственное ателье и поселилась с тетей Грасиелой в центре города. Я призываю свою новорожденную племянницу, малышку Лейлу, и ее чистые глаза. Роксану и нашу нерушимую дружбу, пусть мы теперь и в разных командах. Эду и всех пропавших, убитых, загубленных девочек, да почиют с миром их души. Карину, которая набирается сил. Всех безымянных женщин с моего фамильного древа, даже тех, кто попал туда против своей воли, кто не хотел быть среди моих предков. Во мне пылает их воинственное пламя. Я прошу их поделиться со мной проворством, смекалкой, жаждой жизни.
Свисток судьи сигнализирует о начале матча, и я даю себе волю. Месяцы профессиональных тренировок и спортивного питания – и я сильнее и быстрее, чем была когда-либо. Я лечу по полю, будто у меня стали длиннее ноги. Может, это потому, что я перестала лгать, – ведь у лжи-то ноги коротки. И теперь никто не сумеет меня остановить, только я сама, а я останавливаться не намерена. Я сражаюсь за каждый мяч, и, хотя не всегда выигрываю, ни у кого не повернется язык сказать, что я берегу силы. Здесь, на поле, я вкладываю в игру всю душу. Я радуюсь тому, на что способно мое тело, и ценю его необычную красоту. Глаза болельщиков прикованы ко мне, и я ощущаю себя богиней. Мой пас – и одна из наших забивает гол. Мы выиграли! Я смеюсь: американки так забавно выговаривают «Фурия», с таким раскатистым «р», но они очень стараются. А я запоминаю каждый момент матча, чтобы потом пересказать его Роксане, когда мы, как обычно, созвонимся вечером.
Когда я наконец ухожу со стадиона и иду к своей машине (да, у меня теперь своя машина!), ко мне подбегают две девчушки-латиноамериканки. Им, наверное, лет по девять, и обе в розовых футболках с моим именем и номером. А по плечам у них прыгают косички в ленточках. В футболе, этой прекрасной игре, есть место всему девчачьему. Это я усвоила уже здесь и признательна за такой подарок, потому что никогда не воспринимала его как само собой разумеющееся.
– Можно нам автограф? – спрашивает одна из девчушек.
– Конечно,
Они убегают. Их поджидает папа. Хлопает по ладошке одну, вторую. Благодарно машет мне, потом берет дочек за руки и уводит. Вот повезло им с отцом!
– Камила, пока! Отлично сыграли. – Это миссис Тапиа из своего красного кабриолета.
Едва я сажусь в свою машину, как звонит мобильник. Он вызванивает мелодию, которая мгновенно переносит меня домой. «Такая любовь, как у воина, умереть не должна никогда». Я дослушиваю ее до конца, мелодия умолкает, потом раздается снова – упрямо и настойчиво. На дальнем конце парковки Нурия, испанка, моя соседка по квартире, разговаривает с девушкой, которая неизменно приходит на каждый ее матч. Мобильник заливается. Наконец я роюсь в сумочке. На экране высвечивается улыбающееся лицо Диего, но я не отвечаю на звонок.
Два часа назад, когда все мои мысли были заняты только предстоящим матчем, Диего прислал сообщение, и я сначала хочу прочитать его. Набрав в грудь воздуха, я ныряю в водоворот.