Тави немного подтянулся, чтобы увидеть следующую за ним ванну. Красс, почти в том же состоянии, что они с Максимусом. Молодой трибун пошевелился, хотя, похоже, чувствовал себя еще хуже, чем Тави.
– Красс, – прохрипел Тави.
Тот открыл глаза, но видно было, как ему больно. Найдя Тави взглядом, Красс чуть приподнял подбородок, показывая, что слышит.
– Красс, – повторил Тави. В горле у него пересохло. Трудно было говорить. – Доложи.
– Я ранен, – невнятно, слабо отозвался Красс и закрыл глаза. – Доклад окончен.
Тави попробовал снова его растормошить, но ничего не добился. Молодой человек бессильно обмяк в ванне.
– Он сильно истощен, – произнес тихий голос. – Лучше бы вы дали ему отдохнуть, правитель. Атака на штабную палатку отбита, бо́льшая часть атаковавших уничтожена, наши потери – двадцать два, все из охраны штаба.
Тави поднял глаза – у входа в шатер сидела Доротея. И тоже выглядела ужасно: глаза запали, в лице ни кровинки. Ошейник у нее на шее отзывался приглушенному свету лампы недобрым тихим сиянием. Доротея куталась в одеяло, хотя ночь была не холодной.
– Принцепс, – мягко поправил ее Тави. – Я еще не Первый консул.
Рабыня устало улыбнулась:
– Вы выстояли против кошмара нашего времени, молодой человек. Рискнули жизнью ради рабыни, пытавшейся однажды вас убить. Спасибо, правитель.
– Если вам нужен герой-спаситель, благодарите Фосса, – устало ответил Тави. – Это он вас спас.
– Ему теперь благодарности ни к чему, – тихо ответила она. – Надеюсь, он покоится в мире.
Тави медленно сел:
– Где Китаи?
– Спит, – сказала Доротея. – Совсем обессилела.
– Что было после того, как я вырубился?
Рабыня слабо улыбнулась:
– Мы тут лежали без чувств, умирали. Вы, я, Максимус, Красс. Китаи сама была не в лучшем виде, сил у нее оставалось лишь на одну попытку исцеления. Ей пришлось выбирать, кого спасать.
Тави медленно перевел дыхание:
– А… И она выбрала вас. Способную возглавить менее опытных целителей.
Доротея поклонилась – едва-едва, словно боялась, что голова, если сильно склонить, отвалится.
– Наши старшие как раз тут совещались, когда… – Она вздрогнула. – Вы сами видели. Китаи решила на удивление разумно при таких обстоятельствах. Обычно боль и страх за любимых заставляют поддаться чувствам. А ее чувства к вам пугающе сильные. Такие вполне могли взять над ней верх. Тогда я, мой сын и ваш друг Максимус умерли бы.
– Она выбрала правильно, – кивнул Тави. И указал глазами на Макса с Крассом. – Как они?
Доротея поплотнее укуталась в одеяло:
– Вам, вероятно, известно, что водяная магия не просто залечивает раны. Она стягивает внутренние силы на восстановление того, что было разрушено.
– Известно, конечно, – сказал Тави.
– Тому есть пределы. А мой… а Красс сильно изранен. Переломаны кости. Повреждены органы. – Она закусила губу, закрыла глаза. – Я сделала все возможное, все, но исцелению есть пределы. Тело не способно восстанавливаться до бесконечности.
Она вздрогнула и не сразу справилась с дрожью. Потом резким усилим овладела собой и подняла лицо, решительно смахнув слезы. Голос вздрагивал, но она старалась говорить сухо и деловито.
– Ранения у него обширные и тяжелые. Я залечила те, что могли сократить ему жизнь. Если не случится заражения, что всегда возможно, когда тело настолько истощено, он, возможно, встанет на ноги. Когда-нибудь. Трибуном ему уже не бывать.
Тави сглотнул и кивнул:
– А Макс?
– Царица ворда ударила его по голове, не задев ничего жизненно важного, – с усталой, почти любовной усмешкой сообщила Доротея. – Он в порядке. Точнее, будет в порядке, когда очнется. Это случится не сразу.
– А я? – спросил Тави.
– Главной задачей было восстановить вас до полной дееспособности, – сказала она. – Собственно рана была не тяжелой. Тяжелое отравление, но с ним справиться было проще, чем с другими. Сложность была лишь в том, чтобы поддерживать дыхание, но теперь это прошло. Если понадобится, вы сможете сражаться.
Тави медленно кивнул и, сев прямо, сказал:
– У вас ужасный вид. Отдохните немного. Скоро бой.
Доротея повернулась к Крассу:
– Я его не оставлю.
– Вы сами сказали, что сделали все возможное, – мягко напомнил Тави. – А от вас зависят и другие жизни. Отдохните. Это приказ.
Метнувшийся к нему взгляд Доротеи на миг вспыхнул и сразу перешел в усталую улыбку.
– Вы не можете мне приказывать, сударь. Вы не командир Свободного алеранского. Я подчинена ему.
– Зато я могу приказать
Доротея улыбнулась шире и склонила голову:
– Хорошо, правитель. Тут кругом охрана – вокруг и, вполне возможно, даже под палаткой. Вам стоит только открыть рот, и они здесь.
– Спасибо.
Тави, подождав, пока она выйдет, выбрался из ванны. Он чувствовал слабость, но не больше обычной, когда ему приходилось прибегать к помощи целителей. Сумел вылезти без помощи и нашел рядом чистую одежду.
