Высоко в небе засвистели воздушные потоки алеранских летунов. Подняв голову, Тави высмотрел фигурку, плавно скользнувшую к амбарной двери – стройную женщину в черном, с жестоко обожженной кожей. Сквозь толпу богомолов она прошла, как сквозь овечье стадо, отталкивая замешкавшихся барашков, и, бросив взгляд через плечо, скрылась внутри.
Тави услышал собственный шепот:
– Она здесь. Клятые во́роны, царица здесь, в этом амбаре.
Рука Китаи потянулась к мечу.
– Атакуем?
Он покачал головой. Они вместе вернулись к лошадям и медленно, крадучись двинулись обратно к войску.
Китаи в ярости уставилась на него, когда они снова въехали в туман, и остановила свою лошадь.
– Был шанс. Лучшего уже не будет. Что за дурь – отказываться от такого ради какой-то тупоголовой заботы обо мне?
– Дело не в этом, Китаи.
– Вот тебе во́роны, не в этом! – ответила она. – А если ты хоть на минуту вообразил, что будешь один охотиться на эту царицу, так ты ошибся, алеранец. Я не позволю тебе встать против нее в одиночку.
– Китаи…
– Не знаю, кого ты там включил в свой отряд, но я в него записываюсь и без спросу.
– Ты не
Она подозрительно сощурила глаза:
– Решил?
Он кивнул. И, остановив коня, взглянул на нее.
– Я прошу тебя стать моей женой, – проговорил он, безупречно копируя ее нечистый алеранский выговор. – Назначь какое хочешь испытание.
Она склонила голову к плечу:
– Что?
– Ты меня слышала, – сказал он.
Китаи еще раз взглянула на него и сказала:
– Пусть победителем в испытании станет тот, кто сразит царицу ворда.
Тави зашелся смехом:
– Если бы не знал наверняка, сказал бы, что ты не хочешь меня в мужья.
Она улыбнулась ему:
– Нет, дурачок, очень даже хочу. Убей эту гадину, мой алеранец, и пусть мир снова станет таким, чтобы в нем можно было жить, чтобы наш ребенок рос спокойно. Убей ее, и я твоя, пока смерть нас не разлучит.
Тави не сводил с нее глаз и думал, что никогда не видел создания прекраснее. Он потянулся к ней, крепко поцеловал в губы. Разняв губы, они уперлись друг в друга лбами и замерли, пока кобыла Китаи не переступила ногами, чуть не скинув обоих с седел.
Они снова дружно улыбнулись, выправились и возвратились к войскам.
Тави подъехал к беседовавшему с Варгом Фиделиасу.
– Все в порядке, – сказал он. – Совсем немного дальше. Отдайте приказ двигаться и приготовьтесь трубить атаку.
Инвидия ошеломленно уставилась на царицу ворда.
– Ошибка тебя погубит, Инвидия, – спокойно говорила та. – Для меня еще один убитый алеранец ничего не значит. И для тебя они теперь ничего не должны значить. Убей их, и я сдержу слово.
Инвидия закусила губу. И наклонилась, медленно протягивая пальцы к рукояти меча. Коснувшись его, она будто окрепла, решилась, и ее лицо стало гладким и холодным, как стекло зимой. И рука, коснувшись клинка, словно бы набрала силы. Подняв оружие, она обернулась к двум алеранкам. Из застывших глаз лился безумный, горький гнев – как дым, вытекавший из разбросанных кругом обугленных трупов.
– Вы сами того добивались.
Все произошло очень быстро. Инвидия только начала шаг с мечом мертвеца в руке.
И тут засвистел разрезаемый воздух, звонко щелкнуло, как хлыстом ударили, и что-то вроде зазубренного наконечник копья прорвало тело Инвидии под грудью, левее солнечного сплетения. Копье пронзило обожженную женщину вместе с вцепившейся в ее тело тварью, и Инвидия выгнулась, распахнув глаза, разинув рот в немом крике.
Сжимающая каменный нож рука вынырнула из разрыва ветряной вуали, обхватила Инвидию поперек туловища и быстрым уверенным движением от уха до уха перерезала ей горло.
Инвидия Аквитейн рухнула на кроч. Кровь била струей, в вытаращенных глазах стыли ужас, ярость, боль. Она повернула голову, устремив изумленный взгляд на убившую ее женщину.
Графиня Кальдеронская Амара встала над ней с окровавленным каменным ножом в руке и прошептала:
– Так-то ты послужила Алере, предательница.
Инвидия закатила глаза, дыхание клокотало у нее в глотке. Она очень медленно оседала, лапы чудовища на ее груди болезненно, беспомощно вздрагивали. И сама она несколько раз дрогнула, перебирая ногами, словно бежала во сне.
А потом бескровное лицо отвернулось в сторону, глаза ослепли, и женщина замерла.
Исана потрясенно разглядывала Амару. Курсор! Она с самого начала была в улье. Вошла, должно быть, вместе с Антиллусом и Фригиусом, укрывшись вуалью – наверняка собиралась поразить царицу ворда. Но та окружила себя стеной стальных зверей, а Инвидия, занятая внутренней борьбой и болью, оказалась доступной целью.
Амара, наклонившись и упершись подошвой в плечо убитой, выдернула костяное копье. Древко было коротким, не более трех с половиной футов длиной, но толще ее запястья и украшено маратской резьбой. «Костяное копье, – подумала Исана, – и каменный нож, недоступные чутью заклинателя металла». Взяв в руки свое первобытное оружие, Амара развернулась лицом к царице, ее поза была небрежно-высокомерной.
