Тави оглядел центуриона. Один человек – но из тех, кого легионеры станут слушать. Антилланцы остаются наедине с канимами, в угрожающей близости. Вот и случай заронить в почву полезное зерно – одно из многих, разбросанных за последние дни.
– Центурион, – сказал Тави, – я был бы благодарен, если бы вы высказались откровенно.
– Эти канимы, сударь, – с отвращением выговорил легионер. – Животные. Я, когда служил в легионах, отбивал их набеги. Насмотрелся, что они с нами делали.
Тави обдумал его ответ, обдумал и свой.
– Я мог бы сказать, что легионы каждый день используют животных в военном деле, Рамус, – наконец заговорил он. – Но дело в другом: они, как и мы, – не животные. Они наши враги и не притворяются друзьями. Но сегодня перед нами задача посерьезнее. Я сам сражался с канимами – и против них, и вместе с ними, центурион, и в доказательство могу показать шрамы. Я дрался с ними больше, чем доводилось любому известному в истории алеранскому военачальнику. Они злобны, дики, беспощадны. А еще – они держат слово. – Тави положил руку на плечо центуриона. – Выполняйте приказ, солдат. Они свой тоже выполнят. И если нам хватит ума и удачи, в будущем году мы сможем вцепиться друг другу в глотки.
Рамус нахмурился и уже собрался развернуться, но помедлил.
– Ты… правда так думаешь, сынок? То есть сударь?
– И никак иначе. Их загнали в тот же угол, что и нас. А кое-кому из них я доверю свою спину скорее, чем многим знакомым мне алеранцам.
Рамус фыркнул:
– Верно, бывает такое воронье отродье… – Он расправил плечи и грохнул себя кулаком по груди. – Я передам господину Ванориусу, сударь!
– Молодец, – похвалил его Тави. Вытащив из-за пояса центуриона кинжал, он повернулся к столу и наколол на острие остатки жаркого. После чего вернул кинжал хозяину.
– На обратную дорогу. Чтобы не зря кататься. Удачи, центурион.
Рамус принял угощение с короткой ухмылкой:
– Спасибо вам, принце…
С севера вдруг завыл ветер – стеной надвинулся холодный воздух, ледяной даже в зябкой северной ночи. Только что все было тихо, и вот уже шквал грозит снести беседку.
– Кровавые во́роны! – вскричал Рамус, ладонью прикрывая лицо. Избиваемое ветром море застонало, взметнувшись мелкими брызгами. – Это еще что?
Тави тоже заслонился ладонью, вглядываясь в небо на севере. Несущаяся к югу серая мгла заливала облака.
– Ну, – прорычал он, оскалившись, – пора!
Он сунул два пальца в рот, пронзив свистом вой холодного ветра, – пастушеская наука дяди Бернарда. И дал знак подтянувшимся к нему встревоженным стражникам.
– Отдохнули, и будет, ребята, – сказал он. – Доставайте запасные плащи. Пора нам спасать государство.
Слежку Валиар Маркус заметил, миновав четвертый ряд палаток в первом квадрате лагеря Первого алеранского легиона. Как всегда по ночам, за светлыми, в пятнах, полотняными стенками палаток было тихо, разве что изредка кто-то всхрапывал. Он чувствовал себя как на кладбище – беленое полотно словно светилось изнутри, отражая свет. Не так просто было пробраться сквозь сплетение растяжек, не выдав себя подозрительной тенью на парусине, которую в легионах именно для того и отбеливали. Но при должном терпении и умении это удавалось.
Маркус не сумел бы сказать, чем выдал себя «хвост». Он давно перестал задаваться подобными вопросами. Жизненный опыт научил его словно ненароком складывать десятки крошечных, недоступных рассудку примет в осязаемую уверенность.
Добравшись до своей палатки, он не стал входить, а резко остановился и замер. Потянувшись к земле, он передал ей долю своей настороженности. Теперь он подошвами сапог улавливал биение сердец и мерное дыхание пары сотен легионеров – так ощущаются удары волн о берег. На этом фоне торопливая поступь чьих-то ног выделялась как крик чаек над шумом прибоя.
Точного местонахождения преследователя Маркус определить не сумел. Обернувшись более или менее в нужную сторону, он тихо приказал:
– Если ты с мирными намерениями, покажись.
Мгновение тишины – и между двумя палатками показался Магнус.
– Можем поговорить у тебя в палатке, – шепнул он Первому копью.
– Вот те во́роны, можем! – проворчал в ответ Маркус так же тихо, но не скрывая досады. – Я в койку собрался, так ее и так. И слежки за собой не люблю. Маленькая промашка с любой стороны, и жди беды.
Магнус шагнул вплотную к нему. Старый курсор от усталости двигался неловко, и в лицо Маркуса вглядывался слезящимися глазами.
– Только если слежку заметят. Стар я стал для этих дел, Первое копье. Но больше поручить было некому.
Маркус как сумел изобразил обиду:
– За мной-то следить?
– С тобой что-то неладно, – сказал старый курсор. – Какие-то вокруг тебя тайны болтаются. Мне это не нравится.
– Никаких тайн, – вздохнул Маркус.
– Да ну? А где тебя выучили обнаруживать слежку курсора?
