Глубоко вздохнув, Тави насладился мысленной картиной и бьющимся в нем желанием и коротким усилием отделил свои мысли от чужих.
– Ты, – с невольной хрипотцой обвинил он, – привораживаешь меня земляной магией, посол.
Она съела еще ягодку. Еще медленнее. В глазах у нее плясали искорки.
– Осмелюсь ли я, господин мой Октавиан?
Вся его воля ушла на то, чтобы остаться на месте. Тави, ворча под нос, вернулся к своей тарелке и принялся усердно кромсать ножом и вилкой и поглощать кусочки говядины – настоящего, честного алеранского мяса, а не той левиафанины, которой приходилось давиться в пути, запивая его светлым, почти прозрачным, вином.
– С тебя станется, – сказал он. – Было бы желание.
Она тоже взялась за нож и вилку. Тави уважительно наблюдал, как она ест. Обычно Китаи обходилась с куском мяса со всей деликатностью проголодавшейся львицы, причем всем видом показывала, что так же обойдется со всяким посягнувшим на ее долю. Сегодня ее движения, хоть и не дотягивали до безупречной плавности девиц высшего общества, достаточно приблизились к этому идеалу. Кто-то – надо думать, Кимнея – давал ей уроки принятого среди граждан этикета.
И как она время нашла?
Она так же неспешно, как ягоды, все так же глядя ему в глаза, съела кусочек мяса. Глотая, зажмурилась от удовольствия и еще секунду посидела так.
– Ты полагаешь, мне бы больше понравилось, порви ты на мне это платье, чтобы наброситься на меня? Прямо здесь? Может, на столе?
У Тави вилка выпала из руки, следующий кусок жаркого свалился со стола. Он открыл рот для ответа и не выдавил ни звука. Щеки горели.
Китаи покосилась на упавший кусок и тихонько хихикнула.
– Жаль, – сказала она. – Так вкусно. Разве не восхитительно?
Она с той же дразнящей медлительностью и расслабленной, изящно сдержанной чувственностью отправила в рот еще кусочек.
К Тави вернулся голос.
– Не так восхитительно, как вы, посол.
Она польщенно улыбнулась:
– Наконец-то я заслужила твое внимание.
– Оно целиком твое с начала ужина, – возмутился Тави.
– Слух – возможно. – Она откашлялась и кончиком пальца коснулась середины груди, невольно увлекая туда же его взгляд. – Глаза – безусловно, – сухо добавила она и невесело рассмеялась. – А вот твои мысли, чала, твое воображение бродит где-то не здесь.
– Виноват, – признал Тави. – Это так заметно?
– Заметно, – с весьма самодовольной усмешкой повторила Китаи. И, посерьезнев, добавила: – А вот причины не так очевидны.
Он, нахмурясь, повертел ладонью, предлагая продолжать.
Она сложила руки на коленях и насупилась, будто подбирая слова.
– Этот враг угрожает тебе как никакой другой, чала.
– Ворд?
Она кивнула.
– Каким образом?
– Он угрожает сделать из тебя то, чем ты не был, – тихо сказала она. – Отчаяние и страх – могущественные враги. Они могут превратить тебя в другого человека.
– Что-то похожее ты говорила зимой, – вспомнил он. – Когда шуараны заперли нас на башне.
– Это и теперь остается правдой, – так же тихо ответила она. – Не забывай, я тебя чувствую, чала. От меня такого не спрячешь. Ты пытался, и я уважала твое желание. До сих пор.
Он встревоженно нахмурился.
Она протянула руку через стол, ладонью вверх. Его рука инстинктивно легла сверху.
– Поговори со мной, – мягко попросила она.
– На борту всегда был кто-то рядом. Или мы были заняты уроками и… – Он пожал плечами. – Я не хотел тебя отягощать. И пугать.
Она кивнула и заговорила без злости:
– Ты считал меня недостаточно сильной? Или недостаточно храброй?
– Я считал тебя недостаточно… – Он запнулся.
– Способной? – подсказала она. – Полезной?
– Заменимой, – договорил он.
Теперь она вздернула брови. И повторила его недавний жест: повертела ладонью, предлагая ему продолжать.
– Я не могу тебя потерять, – тихо сказал он. – Не могу. И не уверен, что сумею тебя защитить. И что кто-то сумел бы.
С минуту Китаи с неподвижным лицом смотрела на него. Потом сжала губы, покачала головой и встала с места. Она с тем же суровым лицом обошла стол и Тави. Только когда она встала совсем рядом, он сообразил, что она трясется от безудержного смеха.
Потом она, в своем прекрасном зеленом платье, устроилась у него на коленях, обхватила за шею и поцеловала. Как следует. Ее тихий смешок запузырился у него на языке. А отстранившись, она горячими ладонями взяла его за щеки и любовно заглянула в лицо.
– Мой алеранец, – ласково сказала она. – Совсем бестолковый. – (Он захлопал глазами.) – Ты что, только теперь догадался, что есть на свете такие силы, которые могут нас разлучить? – не переставая улыбаться, спросила она.
– Ну, – замялся он, – ну… не то чтобы только теперь… – Он беспомощно умолк.
– Но так было всегда, алеранец, – сказала она. – Задолго до того, как на наши народы двинулся ворд. И осталось бы так, если бы ворда вовсе не было.
– О чем ты говоришь?
Она пожала плечами. А потом схватила его вилку и нож и отрезала еще кусочек мяса.
