При этих его словах вперед выдвинулся один корабль. Маркус сразу узнал маленькое верткое суденышко капитана Демоса – «Слайв». Его, как и другие суда, снабдили металлическим килем. И такими же, как у других, крыльями. Но в отличие от других судов, у «Слайва» были подняты паруса, и они туго раздувались, ловя силу северных ветров.
Вот теперь Маркус сообразил, что ему напоминали пристройки на бортах – полозья саней. Заметил он и еще кое-что. Землю перед Стеной устилал не толстый слой снега, а лед такой же толщины.
«Слайв» несся по льду быстрее, чем ходил по морю. Пар поднимался над стальными полозьями, обвивал их прозрачной дымкой, и мерещилось, будто корабль парит надо льдом безо всякой опоры. Пока Маркус, спохватившись, подбирал отвисшую челюсть, «Слайв» навис над ним. Лед скрипел и стонал под полозьями, хлопали паруса. Еще через минуту пронесшийся мимо корабль ушел на милю вдаль, и только тогда начал изящный разворот. Еще немного, и паруса снова поймали ветер, раздулись, удержав разбег «Слайва», и увлекли его обратно к легионам.
– Боюсь, нам снова предстоит поскучать на судах, – нарушил потрясенную тишину принцепс. – Пройдем под парусами вдоль Стены до Фригии, а оттуда по уцелевшей дороге на юг, на помощь Риве. Распределяйтесь по тем же судам, к каким были приписаны на выходе из Кании. Свои суда и своих капитанов все знают. Подходите по когортам, доложитесь им. Выходим, как только нам подготовят дорогу.
– Кровавые во́роны! – выдохнул Маркус.
Если все суда будут двигаться по льду с той же скоростью – он все-таки сомневался, что все угонятся за «Слайвом», – они одним духом пересекут страну за… кровавые во́роны, за несколько часов, за считаные дни! Фригия с Ривой стоят друг к другу ближе других алеранских городов – по быстроходной дороге легион дойдет за три дня. Если все сложится, если не спадет ветер, удержится лед, выдержат перестроенные корабли, это будет самый скорый переход во всей алеранской истории.
Потрясенный Маркус услышал собственный голос: он уже раздавал приказы своей когорте, уже обсуждал с командирами Первого алеранского, как наладить погрузку, не создавая заторов. Потом он обнаружил себя молча стоящим рядом с принцепсом: люди, канимы и припасы были на местах.
– Как? – тихо спросил он.
– Дядя, бывало, зимой катал меня на санях, – негромко ответил Октавиан. – Это… пришлось кстати.
– Снег – ваша работа?
– Я получил помощь, – ответил принцепс. – Из нескольких источников.
Он рукой указал на север.
Взглянув туда, Маркус заметил среди деревьев к северу от Стены какое-то движение. Там различались приземистые силуэты, изредка мелькал светлый косматый мех.
– Сударь! – ахнул Маркус. – Ледовики! Нельзя оставить Антиллу без защиты.
– Это я их сюда пригласил, – ответил Октавиан. – Одно дело – устроить снегопад в разгар весны. Совсем другое – быстро превратить снег в лед.
– Стало быть, донесения Антиллуса соответствуют истине? Что ледовики повелевают холодом?
– Льдом и снегом. Может быть, это подобие водяной магии. Так предполагала моя мать. – Он пожал плечами. – Мы никак не сумели бы покрыть льдом землю отсюда до Фригии. Ледовики это могут. Последние несколько дней Китаи провела у них. Их вождь в добрых отношениях с ее отцом.
Маркус медленно покрутил головой.
– После стольких лет этого… они согласились вам помогать?
– Ворд угрожает всем, Первое копье. – Принцепс помолчал. – А я… возместил им усилия.
– Вы им
– Натурой, – ответил Октавиан. – Я отдал им Защитную стену.
Маркус почувствовал, что близок к обмороку.
– Вы… вы…
– Я нуждался в их помощи, – просто сказал командир. И пожал плечами. – В конце концов, Стена – имущество Короны.
– Вы… вы отдали им…
– Когда все закончится, попробую уговорить их отдать ее нам в пользование.
Сердце у Маркуса ощутимо давало перебои. Не случится ли приступа?
– В пользование, сударь?
– Почему бы и нет? Им с нее мало проку – разве что не подпускать к себе нас. Забрав ее в пользование, мы будем отвечать и за починку – им с этим никак не справиться. А осязаемая, постоянная граница между нами, если сумеем избежать столкновений, снизит напряженность с обеих сторон. К тому же свою собственность, да еще приносящую доход, они не станут еженедельно пытаться снести.
– Это… сударь, это же… – На языке у Маркуса вертелось «безумие». Или, может быть, «нелепо!». Однако…
Однако вот она, земля, покрытая льдом, снежный шквал вместо положенного по времени мягкого весеннего тепла.
Аналитический ум Маркуса подсказывал, что в этой логике есть свои достоинства. Если идея не сработает, по большому счету государству придется немногим хуже, чем теперь – отражать крупное вторжение, а оно уже произошло, только с другой стороны.
А если сработает?
Пока он задумчиво разглядывал корабли и ледовиков вдалеке, подошел Магнус, отдал честь принцепсу. Заглянув в лицо Маркусу, он слегка нахмурил брови.
– Это вы додумались, а? – спросил старый курсор.
Маркус захлопал глазами:
– Из ума выжили?
– Кто-то здесь точно выжил, – проворчал старик.
Октавиан скользнул по ним непроницаемым взглядом и сделал вид, что не слышит.
