Амара подняла усталый взгляд к небу, где полдюжины летунов с огненным оружием уже заходили для удара. Они падали вниз неровным клином, и первой летела Ария Пласида с горящим клинком в руке – подол ее юбки бился, рвался назад в стремительном полете.
Аттис засмеялся – слабо, сдавленно, презрительно.
– Кровавые во́роны! – зарычала Инвидия. Развернувшись, она бросилась с дальнего края крыши, пропала с глаз, и ветер, завывая, унес ее в густое облако дыма.
Амара вцепилась в Бернарда. Из прилетевших на крышу опустились трое, остальные остались в воздухе. Старый консул Церерус с рыжей в свете пожара сединой встал рядом с консулом Пласидусом и его супругой, в то время как Фригиус, его сын и консул Ривус прикрывали их сверху.
– Ария, – позвала Амара. – Принцепсу нужна ванна целителя, немедленно.
– Едва ли, – хладнокровно возразил Аттис. – В том ведь и смысл поединков между заклинателями фурий – исцелить запекшуюся рану почти невозможно.
– Да помолчите вы! – рявкнула Амара. И сквозь зубы добавила: – Правитель!
Ария, подойдя к Гаю Аттису, мельком оглядела рану и покачала головой.
– Город потерян. Мы должны влиться в арьергард легионов. Отправляемся немедленно.
– Как скажете, – согласился Аттис. – Кстати, благодарю за своевременное вмешательство. Не хотелось бы дать ей насладиться победой.
– Не меня благодарите, – резко отозвалась Ария. – Амару. Не предупреди она, может, меня и в живых бы не было. – Она наклонилась и, крякнув, взвалила раненого на одетое доспехами плечо.
– Скорей, – крикнула она зависшим в воздухе. – Ворд проломил стену.
Консул Пласидус подхватил Бернарда. Консул Церерус закинул себе на плечо одну руку Амары, поставил ее на ноги и осведомился с добродушной усмешкой:
– Надеюсь, вы позволите мне эту честь, графиня?
– Охотно, – улыбнулась ему Амара. В голове у нее мутилось. – Не стесняйтесь.
Шестеро в реве ветра оторвались от крыши, и Амара, решив, что дальше можно не смотреть, потеряла сознание.
Ледовые корабли преодолевали мили в условиях сильного холода со скоростью, которая порой превосходила скорость ветра, гнавшего их. Маркус был совершенно уверен, что такой подвиг математически невозможен ни по каким разумным стандартам. Капитан их судна, по его словам, учился в Академии. И толковал что-то о накоплении взятого на пологих склонах разгона и о подтаивании льда, образующем под стальными полозьями тонкую прослойку воды.
Маркуса такие объяснения не устраивали, казались слишком сомнительными.
Каждые шесть часов флот делал остановки для укрепления расшатанных гонкой деревянных корпусов – к тому же за это время успевали подойти задержавшиеся из-за мелких поломок суда. Маркус упивался отдыхом. Крушения не удержавших равновесия судов видел весь флот, и каждому представлялось, как будет выглядеть его труп, постигни такая же беда его корабль. Но с последней передышки прошел всего час. Следующей не приходилось ожидать до рассвета.
Маркус стоял на носу корабля, вслед за другими летевшего на восток. Заря еще не осветила ночного неба, но была на подходе. Некоторое время он смотрел на стремящийся по бесконечной ледяной дороге флот, и метавшиеся по кругу мысли понемногу утихали, казались все менее важными. Немного погодя, когда на востоке засветилась первая голубоватая полоска, Маркус зевнул и двинулся в сторону кормы, к своей тесной, как шкаф, каюте. Он сомневался, сумеет ли толком отдохнуть на вздрагивающем судне, но был доволен уже тем, что собственные мысли теперь не будут отгонять сон.
Отворив дверь каюты, он задержался, учуяв непривычный запах, поморщился и шагнул внутрь, плотно закрыв за собой дверь.
– Кровавые во́роны. Когда ты сюда пробрался?
– На последней остановке, – пророкотал Ша, сдерживая, как умел, могучий голос.
Маркус прислонился плечом к двери, руки скрестил на груди. В такой тесноте между ним и канимом осталось маловато места, а ему вовсе не хотелось ненароком коснуться Охотника – тот в ответ вполне способен был применить силу.
– Какие известия?
– Никаких, – ответил Ша. – Ни одной новости. Задача пред нами все та же.
Маркус крякнул:
– То есть поединка между нашими вождями не избежать?
– Как будто так, – философски ответил Ша. – Впрочем, обоим это не впервой, и оба до сих пор живы. Сильнейший докажет другому свою силу.
Маркус поморщился:
– В ущерб обоим народам, кто бы из них ни победил.
– Ты нашел другое решение?
– Пока нет, – признался Маркус. – Но это не значит, что его не существует.
Ша задумчиво заворчал:
– Например, можно бы убрать врага моего господина. Кхрала.
– Я думал, его положено именовать «учитель говорящих с кровью Кхрал».
– Кхрал, – упрямо повторил Ша.
Маркус улыбнулся в темноте:
– Что нам даст его устранение?
– Время. Пока говорящие с кровью выберут нового вождя.
– Выбор сам по себе создаст осложнения.
– Да.
– В какую цену обойдется такой выигрыш во времени?
– В мою жизнь, – просто ответил Ша, – отданную господину как извинение после того, как я сделаю дело.
