– Хотя гражданин обязан быть верным Короне и наследникам Короны.
Пальцы мужа, покрытые запекшейся кровью, сжались в кулак.
– Этот человек прямо виновен в смерти более четырехсот моих друзей и соседей. Из моего домена, чтоб его. И, по словам Исаны, он не скрывал, что однажды может счесть за должное убийство моего племянника. – Он смотрел на одинокого человека на площади, и его голос, не делаясь громче, наливался жгучей ненавистью, а зеленые глаза словно затягивало льдом. – Сучий убийца, пусть скажет спасибо, что я еще не отплатил ему по заслугам. – Бернард крепко сжал зубы, впившись глазами в неподвижного, сосредоточенного Аттиса в окружении полудюжины громадных фурий. – Сейчас это было бы легко.
– Мы в нем нуждаемся, – сказала Амара.
Бернард стиснул зубы.
Она тронула его за локоть:
– Он
Он бросил на нее косой взгляд, перевел дыхание и кивнул – едва-едва.
– Это не значит, что мне по душе…
Он резко повернул голову и начал разворачиваться всем телом прежде, чем Амара услышала легкие шаги по каменной крыше. Обернувшись, она увидела в воздухе размытое пятно, словно кто-то, укрытый ветряной вуалью, стремительно рванулся к ним. Глухой удар, и Бернард, задохнувшись, согнулся пополам. Пятно снова сдвинулось, и голова Бернарда мотнулась в сторону. Вылетевшие зубы застучали по крыше горстью игральных костей, и он повалился на камень – без чувств или мертвый.
Амара разом потянулась к Циррусу и к оружию, но противник выбросил почти невидимую руку, осыпав ее калечащими ветряных фурий крупинками соли. А меча она не вытянула и наполовину, когда ей в горло уперлось острие длинного узкого клинка.
Сначала стал виден меч, затем державшая его ладонь, затем рука, и вот уже Амара смотрит в лицо бывшей госпоже Аквитейн. Инвидию целиком облекал черный хитин, и то ужасное вздрагивающее существо по-прежнему висело на ее груди. Темные волосы нечесаны, глаза ввалились, кожа болезненно бледна.
– Подумать только, – заговорила Инвидия. – Я уже полчаса обыскиваю площадь в уверенности, что Аттис где-то спрятал своих сингуляров. Труднее всего отыскать то, чего нет, хотя он прежде не прибегал к такому способу маскировки. Приветствую, графиня.
Амара бросила взгляд на неподвижное тело мужа, скользнула глазами по площади внизу и скрипнула зубами.
– К во́ронам тебя, предательница!
– О, я им уже досталась, – легко отмахнулась Инвидия. – Когда меня нашел ворд, мне уже обклевали глаза и губы. Пробовать во второй раз я не склонна.
Амара ощутила на своих губах ледяную усмешку:
– Мне вас пожалеть?
– Оставьте, графиня, – ответила Инвидия. – Нам обеим поздно каяться в грехах.
– Тогда почему бы вам не убить меня и покончить с этим? – спросила Амара, поднимая голову, чтобы подставить горло мечу. – Неужто вам одиноко? Соскучились по человеческому обществу? Изголодались по крохам уважения. Прощения? Одобрения?
Инвидия не отвела взгляда, но глаза ее теперь смотрели сквозь Амару, будто той здесь не было.
– Возможно, – сказала она.
– Может быть, вам следовало подумать об этом прежде, чем убивать нас, – бросила ей Амара. – На вас ведь ошейника нет. Те – рабы. Вы свободны. Вы сами выбрали, с кем быть.
Инвидия хрипло рассмеялась:
– Вы так думаете? Будто у меня был выбор?
Амара подняла бровь:
– Да. Между смертью и убийством своих. Вы могли отвергнуть ворд и умереть от того яда, что еще живет в вас, – ужасной смертью. Но вы предпочли, чтобы вместо вас умирали другие. – (Инвидия распахнула глаза, растянула губы в неестественной гримасе.) – Самое печальное, – не скрывая презрения, продолжала Амара, – что в конечном счете это ничего не изменит. Едва угроза от вас перевесит выгоду, ворд вас убьет. Тебя – самовлюбленная, избалованная девчонка. Так что вся кровь, что у тебя на руках, пролита
Инвидия сжала зубы, на скулах у нее разгорались красные пятна. Она дрожала всем телом.
– Кем?.. – прошептала она. – Кем ты себя возомнила?
Амара, подавшись навстречу клинку, встретила ее взгляд:
– Я знаю, кто я. Я графиня Кальдеронская Амара, коронный курсор, верная слуга Алеры и Дома Гаев. Пусть это будет стоить мне жизни, но я знаю, кто я такая. – Она по-волчьи улыбнулась Инвидии. – Кто такая ты, знаем мы обе. Ты выбрала свою сторону, изменница. Живи с этим.
Инвидия застыла неподвижно. От пожаров над крышей веял горячий ветер. Где-то грохотали камни – рушилось здание. Далекие разрывы огненных фурий отдавались в ночи. Отчаянные голоса труб и барабанов осажденных легионов звучали ровной, почти неразличимой музыкой.
– Пусть так, – прошипела Инвидия.
И тут крыша словно взорвалась.
Амара призвала Цирруса, и раненая фурия вошла в нее, наделив своей скоростью и своей болью, а время замедлило свое течение. Амара рванулась вперед, изогнулась, уходя от клинка. Попади удар в цель, живущая в бывшей госпоже Аквитейн сила фурий наверняка бы ее убила. Амара подтянула колени к груди и, слегка опершись одной рукой на крышу, выбросила ноги, вложив в удар всю силу бедер и икр, направив сосредоточенную мощь в пятку, которую вбила в ляжку Инвидии.
