— Я уже дал третий запрос в Киев, — сказал Серёгин. — Они обещали выделить нового гипнотизёра. У него такой же выборочный гипноз, как и у Светленко, и у всех, кто общался с этим Тенью. При определённых обстоятельствах, когда нужно рассказать о нём — начинает действовать установка, и они дичают.
Между тем, Зайцев помолчал немного, а потом — снова обрёл собственную волю вместо чужой, опять сжал её в кулак и выдавил срывающимся голосом:
— Я… не могу…
Серёгин хотел «раскрутить» Зайцева как можно быстрее. И поэтому — пошёл на крайние меры. Он вспомнил, каким образом повредили гипнотические установки Грибку — Кораблинскому: его побили неформалы в обезьяннике у Мирного. Пётр Иванович, конечно же, жалел Зайцева, и у него самого не поднималась рука залепить ему зуботычину. Рассказав Курятникову о свих соображениях, Серёгин предложил перевести Зайцева в Калининский РОВД и подсадить там к какому-нибудь маргиналу — пускай немного поработает на благо Родины и, как сможет, разрушит «Тёмные чары» парочкой оплеух.
— Ну что ж, давайте попробуем… — согласился загнанный в тупик Курятников. — Если этот способ помог один раз — то почему бы ему ни сработать снова?
В Генпрокуратуре не было подходящих условий для «расколдовывания» Зайцева, потому что там не было такого «обезьянника», где сидели бы хулиганы, или неформалы.
— Придётся его к нам, в РОВД тащить, — заключил Серёгин. — У нас там, в изоляторе много таких сидит.
— Ну что ж, — не возражал Курятников. — Вижу, у вас уже есть опыт «лечения» этой «звериной порчи». Если это поможет, то — тащите.
«Заколдованный» Зайцев был снят со стула и снова посажен в автомобиль. Сергей Петрович совсем не сопротивлялся и молчал, как бессловесная рыба. Он ни слова не произнёс даже тогда, когда его провели по коридору в изолятор и втолкнули в одну из камер.
Оказавшись в тесном и прохладном помещении, Зайцев огляделся. Серые стенки, узенькое, забитое толстенной решёткой окошечко, деревянные нары. На нижних нарах режутся в карты два дубоватых «братка» богатырских габаритов, а на верхних — отдыхает некий субъект.
— А… а-ээ, здравствуйте… — выдавил Зайцев окаменевшим языком. — Ээээ.
Субъекты с нижних нар мгновенно оторвались от карт и установили на вновь прибывшего свои пустые и злобные глазки динозавров.
— Гы-гы, — по дурацки гоготнул один, что сидел справа. — У, чайничек!
— Мясцо! — булькнул второй.
Оба поднялись, заставив нары жалобно скрипнуть, расправили свои могучие плечи, сбрасывая гиподинамию. Не спеша, направились они к съёжившемуся к комочек Зайцеву, сжимая железобетонные кулаки.
Насмерть перепуганный таким агрессивным поведением соседей, Зайцев вжался в холодную металлическою дверь и хотел, было, позвать на помощь охранника. Но его язык окаменел до такой степени, что вообще, отказался слушаться, и не смог выговорить ни буковки.
Тип на верхних нарах зашевелился и приподнял свою голову, украшенную блестящей лысиной.
— Кулак, Камень, — обратился он к двум своим соседям. — Не нужно его трамбовать. Помните, что я вам про гуманизм рассказывал? Делайте добро, и вам зачтётся!
Кулак и Камень переглянулись и с виноватым видом убрались назад и забились обратно на нижние нары. Тип с лысиной слез со второго этажа, подрулил к ютящемуся у двери Зайцеву и положил руку ему на плечо.
— Здорово, корешок! — добродушно сказал он. — Меня зовут Батон.
— Зайцев, — представился Зайцев.
— Скажи мне, Заяц, — вздохнул этот самый Батон. — Есть ли на свете справедливость?
А тем временем джип марки «Ниссан — Патруль 4Х» нёсся по Маккеевскому шоссе, рассекая слякоть. Проскочив светофор на красный свет, джип выехал за черту города, промчался мимо запыленной таблички с перечёркнутой надписью «ДОНЕЦК», и поехал теперь по территории Макеевки. За рулём сидела Эммочка, а рядом с ней — на месте пассажира примостился Грегор Филлипс. Филлипс комкал в руках карту, а Эммочка, вертя руль, время от времени бросала на него сердитые взгляды и настойчивейшим образом вымогала:
— Ну, давай, рожай, в какую сторону мне сворачивать?!
— Сейчас! — пыхтел Филлипс, не в силах справиться с похожей на скатерть картой Донецкой области. — Подожди секундочку!
— Ух, болван! — вскипела Эммочка. — Ты же карту вверх ногами держишь! Что ты там поймёшь, оболтус?!
Она протянула руку, чтобы отобрать у Филлипса карту и самой определить, в какую сторону ей следует направить «Ниссан». При этом она выпустила из виду дорогу и ослабила захват руля. Тяжёлый джип вильнул в сторону и едва не спихнул в кювет небольшую машину «Жигули», что катила по встречной полосе.
— Козлы, смотрите, куда прёте! — возмутился водитель «Жигулей», чудом увильнув от страшного удара мощного «кенгурятника» джипа.
— Завали орало! — огрызнулась Эммочка и показала кулак. — Филлипс, дай сюда карту — ты всё равно не умеешь ей пользоваться!
— На дорогу смотри, водила! — оттолкнул её Филлипс. — А то я смотрю, что ты машиной не умеешь пользоваться! И вообще, я не понял, зачем ты этой чувихе-секретарше навязала образ Зайцева?
