— Ты просто сундук какой-то! — фыркнула Эммочка, совершив джипом Филлипса достаточно крутой поворот на полном скаку.
— Полегче! — предупредил её Филлипс. — Не забывай, что это — моя машина!
— Не развалится! — отпарировала Эммочка. — А этой секретарше я Зайцева всучила для того, чтобы зациклить Артеррана на Зайцеве и на ментах из их ментуры! Пока он будет со всем этим возиться, мы спокойно себе скатаемся в Верхние Лягуши! Усёк, сундучок?
Вот так, ругаясь и немного дерясь, они ехали прямиком в деревню Верхние Лягуши. Что именно эти двое хотели там разыскать — они и сами пока не уяснили, но считали, что это что-то придётся обоим, как нельзя кстати.
Зайцев из следователей прокуратуры мгновенно перескочил в разряд преступников. Он хмуро сидел на твёрдом табурете перед Серёгиным, и угрюмо молчал. Сидоров нетерпеливо ёрзал в вертящемся офисном кресле и ездил на нём туда-сюда.
Зайцев молчал не потому что не хотел говорить, а потому что обдумывал такой ответ, который не вызвал бы у него «озверения». Зайцев давно уже хотел во всём признаться, рассказать про Таинственный Голос, который диктовал ему условия, а после — сдаться в руки правосудия. Первый раз Зайцеву не удалось явить на свет божий правду — Таинственный Голос снова зазвучал у него в голове и заставил, вместо слов, говорить «Бе» да «Ме».
— Так вы не знаете ничего про Синицына? — спросил Пётр Иванович, испытующе посмотрев на бывшего следователя прокуратуры.
— Не знаю, — буркнул тот, повинуясь внезапному порыву утаивать правду, чтобы снова не потерять разум. — И Синицына никакого не знаю.
Сидоров пробурчал что-то себе под нос, но вслух не сказал.
— И в деревне Верхние Лягуши никогда не были?
— Что вы от меня хотите? Какие ещё Лягуши?! — вскричал вдруг Зайцев. — Так сразу и сказали бы, что перепутали меня с кем-то! Меня в ваш дурацкий Донецк из Киева назначили, а вы схватили, как бандита, допрашиваете! Только авторитета лишаете и биографию портите! — Сергей Петрович кричал всё это от безнадёги: вздумай он сказать правду — снова превратится в некую овечку.
— Авторитета вы себя уже давно лишили. И свою биографию испортили сами, — спокойно сказал Серёгин. — Следователем прокуратуры вас уже никто не восстановит. Самый лучший выход для вас — всё рассказать.
— Иначе, мы снова посадим вас к Батону, — не вытерпел Сидоров.
Угроза подействовала. Зайцев замахал руками и замотал головой, не желая более выслушивать лекции Батона на тему гуманизма и жалобы на «людей, не ведающих о человечности». За всё время, которое Зайцев провёл в изоляторе, его и пальцем не тронули, однако, зубы у него ныли. Не от побоев, а от слезливых откровений гориллообразных «адептов» Батона Кулака и Камня, да и самого Батона.
— Я не хочу к Батону, — заныл бывший следователь прокуратуры.
— Тогда, в чём же дело? — улыбнулся Сидоров.
— Хорошо, я всё расскажу, — напуганный Батоном, Зайцев стал сговорчивей. — Да, я родился и всю жизнь прожил в Верхних Лягушах. Работал там участковым. И Киева ни разу в жизни в глаза не видел. У нас, в Лягушах, есть заброшенный особняк. А людям казалось, что в нём… чёрт живёт! — Зайцев сделал такое кислое лицо, что Сидоров прямо почувствовал во рту вкус клюквы.
— Чёрт? — удивился сержант и подъехал на своём кресле ближе к Зайцеву.
— Угу, — понуро кивнул Зайцев. — И все без конца жаловались, что чёрт их пугает и может заесть. А меня начальство всё время грызло за этого чёрта!
— Постойте, — перебил Серёгин. — Это всё очень интересно, но никак не относится к делу. Чёрт какой-то… Причём здесь чёрт?
— Это вы постойте, — обиделся Зайцев. — Чёрт этот, как раз, и относится к вашему делу!
— Ладно, — пожал плечами Пётр Иванович. — Рассказывайте дальше.
— Так вот, — продолжил Зайцев. — Грызло, меня, значит, начальство за чёрта. А я всё время думал, что это — не чёрт, а жулики. Я, наверное, раз двадцать туда ходил, в особняк, но всё было бесполезно: никого никогда я там не находил. Но вот, в один прекрасный день, мне вдруг «посчастливилось»… Э-э-эх! — Зайцев безнадёжно махнул рукой. — Чего говорить! Пришёл ко мне в ОПОП тракторист, самый, скажу я вам, дрянной человек во всех Лягушах: пил, дебоширил, водился с кем попало, топил в озере трактор за трактором… — в общем, вы понимаете.
Пётр Иванович и Сидоров кивнули: как им было не понимать, когда у них на учёте стояла чуть ли не целая рота таких голубчиков.
