Когда Зинаида Ермолаевна «призналась», Серёгин понял, что Маргарита Садальская не является «наводчицей» «звериной порчи» — иначе она бы обязательно «запрограммировала» бы Зинаиду Ермолаевну на дикое поведение…
Вавёркин работал с Казаченко, а Пётр Иванович просматривал результаты дактилоскопии двери «обители Зайцева», которую этот «мцыри» так загадочно покинул. Обнаруженные на двери отпечатки уже были классифицированы и подписаны. Изучив все подписи, Серёгин пришёл к небывалому выводу, что дверь не трогал ни один чужак. Ну, что же он, в замочную скважину, что ли, просочился?! Нет, скорее всего, просто был в перчатках. А на видеозаписи вообще — около камеры Зайцева за всю ночь не появилось ни души! Настоящая мистика!
Вавёркин в соседнем кабинете с новой табличкой: «Психотерапевт Вавёркин» заставил своего «подопытного» лейтенанта Казаченко рассказывать подряд всё, что происходило с ним ночью.
— Иду я по улице, а навстречу мне — танк, — вещал за стенкой Казаченко, утомляя Муравьёва. — А из танка Сидоров вылезает и говорит мне: «Братуха, Наполеон прорвался с правого фланга, запустил истребители „Стелс“!», — это, наверное, он рассказывал сон, приснившийся ему на дежурстве.
Мартин Мильтон улетел в Америку в начале апреля. Мезенцев провожал его до аэропорта, а сам — словно ребёночек, радовался тому, что, наконец, вернул себе утраченную свободу, не ограниченную заборами из слов «Вопросы есть? — Вопросов нет!».
Наконец-то в офисе «Росси-Ойл» закончился этот ужасный, стихийнобедственный ремонт. Рабочие наконец-то оштукатурили стены, вставили окна, положили на пол плитку, включили лифт и убрались, забрав с собою весь свой гвалт и беспорядок. Обновлённое офисное здание просто сверкало роскошью небывало дорогого ремонта, однако Федор Поликарпович перестал узнавать место своей работы. Он действовал по старинке: то пытался зайти в замурованный коридор, то натыкался на стенку там, где раньше была дверь его кабинета. А так же — Мезенцев теперь по нескольку раз в день пугался амазонских рыб арапайм, которых напустили в гигантский аквариум, в который превратили в вестибюле целый простенок. Арапаймы — рыбы хищные и размером с хорошего сома. Их необходимо три раза в день кормить мясом. Вот и приходится каждый день закупать для них по три целых коровы — арапаймы едят только свежее мясо. Обязанность кормить вальяжных зелёных чудищ, а потом выуживать из аквариума неэстетичные обглоданные кости возложили на начальника охраны Лободу. Тот роптал и грозился, что уволится, если эту «дурацкую» по его мнению, обязанность не переложат на кого-нибудь другого.
Мезенцеву, вообще, хотелось убрать проклятых хищников с глаз и вылить их хотя бы, в Макеевский ставок — пускай там охотятся себе на кого хотят! Федор Поликарпович не очень любил рыб — ему больше нравились автомобили. И ещё — то, что он, наконец-то может занять свой кабинет, который отобрал у него бессовестный американец.
Кажется, для Серёгина следствие зашло в тупик — сколько не бились, а к загадочному незнакомцу, что избрал своим псевдонимом слово «Тень» — они не подползли ни на миллиметр. Вавёркин тоже терпел поражения — Интермеццо блеял и бодался, Соколов ржал, Борисюк покрывал стол гипнотизёра карикатурами, где изображал его, похожим на некую глуповатую белку с очень редкими, но крупными зубами и драным, лысоватым хвостом. Вавёркин взвинтился из-за них и теперь — временами тоже делал «налёты» на буфет — заправлялся крепчайшим кофе.
Единственной лазейкой для глохнущего следствия оставалась деревня Верхние Лягуши. Пётр Иванович убедился в том, что им с Сидоровым просто необходимо поехать в эту таинственную деревушку со странным и смешным названием. И поехать срочно, пока ведущие туда следы ещё достаточно горячи.
Сидоров раскопал дома какой-то старый журнал.
— Где ты его взял? — удивился Пётр Иванович. — Ему уже почти два года!
— А, валялся! — ответил Сидоров. — Вы, лучше, вот это прочитайте!
Сержант полистал журнал, нашёл нужную статью и отдал Серёгину.
— «Верхнелягушинский призрак, или Как рождаются легенды о чертях» — прочитал Пётр Иванович заголовок.
Справа от заголовка было изображено весьма неприятное создание, мало напоминающее призрак. Скорее оно было похоже на крокодила, который почему-то встал на задние лапы и напялил рыцарские латы.
— Это же «утка», Сань, — сказал Серёгин и отложил журнал. — В такой прессе всегда печатают одни «утки».
— Я сам сначала думал, что «утка», — возразил Сидоров. — Но ведь Верхние Лягуши существуют…
