Фасадная стена вся пошла разломами. Оконные рамы вылетали, осыпались лепные украшения. Вся растрескавшаяся, стена не выдержала давления и рухнула. В мгновение ока особняк сложился шалашиком, будто карточный домик, и стал медленно уходить под землю, как тонущий «Титаник» уходил в глубину атлантических вод почти сто лет назад… Фронтальные стены под весом друг друга развалились на части, и обрушились окончательно и бесповоротно, поднимая гигантские столбы пыли. Из какой-то прорвавшей трубы мощным фонтаном хлынула ржавая вода. Воздух был наполнен грохотом сыплющихся где-то камней, лязгом и скрипом железа, криками перепуганных птиц. Гнилые доски разлетелись далеко от места катастрофы. Одна из них чуть не хватила Петра Ивановича по макушке. Они с Сидоровым были потрясены эффектной, а главное, внезапной и совершенно необъяснимой гибелью огромного дома. Пыль заволокла всё вокруг, мешая видеть и дышать.
Когда пыль осела, Пётр Иванович и Сидоров выбрались из овражка и пошли осматривать обломки. Вода больше не хлестала. Зато посередине свалки, в которую превратился памятник архитектуры, стояла большая ржавая лужа.
— Ну и ну! — выдохнул Сидоров. — Как это получилось?
— Не знаю… — пожал плечами Пётр Иванович. — Может, грунтовые воды… или прогнило что-то…
— И это землетрясение… Помните, как задрожала земля?
— Ещё бы… — начал Пётр Иванович и замолчал: в нескольких шагах от них стояло то, что осталось от служебной «Самары». Теперь она напоминала смятый, покорёженный блин на колёсах, наполовину засыпанный всякими обломками. Прямо в центре «блина» красовалась целёхонькая скульптура Пегаса. Как говорится, ремонту не подлежит.
— Бедная «малютка», — вздохнул Сидоров. — На чём же мы назад поедем?
— Придётся идти пешком в Красное, а там — садиться в электричку, — ответил Пётр Иванович. — Тсс, прислушайся!
Сидоров напряг слух. Откуда-то слева доносились приглушённые крики:
— Помогите, кто-нибудь, выпустите меня отсюда!
Милиционеры пошли на голос и вскоре наткнулись на треугольный обломок крыши, засыпанный штукатуркой. Голос исходил именно из-под него.
— Никак, чёрт просится, — невесело пошутил Пётр Иванович.
— Поднимем? — спросил Сидоров.
— Ага, — кивнул Пётр Иванович.
Они вдвоём взялись за обломок с одной стороны.
— Переворачиваем! — прокряхтел Серёгин, налегая изо всех сил.
Сидоров тоже поднажал, и тяжёлый обломок перевернулся. Поднялась небольшая тучка цементной пыли. Тот, кто был под обломком, закашлялся. Потом, скользя ногами по камням, неуклюже поднялся. Охая и ахая, сказал «спасибо». Тучка пыли растаяла, и Серёгин с Сидоровым увидели тракториста Гойденко.
— Вы? — удивился сержант. — Что вы-то здесь делаете?
— Я? — промямлил тракторист. — Я ходил за кирпичами… Опять ходил… Лисы, понимаете? Курятник… Я только один кирпичик потянул, а это всё ка-ак развалится! Чаял, всё.
— Ага, — кивнул Пётр Иванович, а сам подумал: «Свежо преданьице!»
Тракторист отряхнул брюки и футболку. Поскрёб пятернёй подбородок.
— Если бы не вы, меня бы никто отсюда не вытащил! — с благодарностью в голосе пропел он. — Мешок потерял…
Гойденко огляделся по сторонам. Но мешок исчез навсегда.
— Теперь вам тут — кирпичное раздолье! — хихикнул Сидоров. — И отковыривать не надо — так валяются.
Тракторист закивал, а потом быстренько попрощался, сославшись на то, что ему пора доить козу.
— Слушайте, Пётр Иванович, а по-моему, у него нет козы, — заметил Сидоров. — Я у него во дворе только куриц одних видел. Может быть, опять попробовать его распушить?
— Эх, Саня, Саня! — вздохнул Пётр Иванович. — Даже если он как-то и связан с «бандой Тени», то у него обязательно будет «звериная порча». Даже если мы его и схватим, и начнём пушить — он начнёт блеять, бодаться, лягаться, и — чего ещё там они делают? В общем, мы от него ничего не добьёмся. Эти «черти» хорошо свои тайны защищают! Здесь нужно как-то этого «вездеходчика» подковырнуть — раз ему вездеход доверили — значит, знает больше других. Нужно ещё раз в курган слазить. Наверное, даже сегодня. Да, пошли прямо сейчас, отсюда не далеко до кургана — быстро дойдём.
А в это время Филлипс готовился к новому походу на базу «Наташенька». Да, ему пришлось приползти к Эммочке на коленях и проситься, чтобы она впустила его в свой дом. Эммочка огрызалась до вечера, но Филлипс не уходил, и как только стемнело — Эммочке пришлось открыть ему дверь, чтобы он не привлекал к себе внимание.
Притом, что водитель вездехода забрал ящик вместе со всеми бумагами, Филлипсу удалось сохранить записку Гопникова вместе с картой, которую тот начертил. Филлипс, чтобы обмануть Эммочку и заставить её вернуться в бункер, спрятал карту во внутреннем кармане своей куртки, и она там так и осталась.
