— Прикидывается, издевается! — гневно добавил Смирнянский. — Давай, Васёк, запихни его в «слоник», чтобы не выделывался тут!
— Он не выделывается, — серьёзно и с долей некоего испуга сказал Недобежкин. — У него «звериная порча».
— Порча? — удивился Смирнянский. — Ты у нас что, бабкой-шептухой заделался?
— Да не, — угрюмо буркнул Недобежкин. — Это загипнотизировали его так. У нас много таких было. Надо нашего Вавёркина вызвать. Он у нас гипнотизёр, да ещё и из Киева. Авось, расколдует?
— «Из логова змиева, из города Киева…», — проворчал Смирнянский строчки из повести Гоголя.
А Недобежкин позвал Белкина и отдал ему такой приказ:
— А ну-ка, Белкин, разыщи-ка мне Вавёркина! И — живо — одна нога здесь, другая там!
— Есть, — заученно ответил Белкин и отправился разыскивать «врача-оккультиста».
Вавёркин явился минут через десять — он под надзором Муравьева пытался «раскрутить» Борисюка и Соколова, и получил в ответ ржание дикого мустанга и пятнадцать обидных карикатур. Белкин знал, что наличие у Недобежкина «секретного узника» никому выдавать нельзя, и поэтому ждал, пока сеанс с «заколдованными» милиционерами закончится.
«Врач-оккультист» был предельно взвинчен этим дурацким ржанием и рассержен карикатурами. Он рвался в буфет, чтобы налиться кофе и утопить в нём свою профнепригодность, но Белкин заставил его топать в тринадцатую камеру, сказав, что гипнотизёр срочно нужен начальнику.
— Я тут, — устало пролепетал Вавёркин, возникнув на пороге тринадцатой камеры. — Кого тут диализировать надо? Этого? — он кивнул на растрёпанного Гоху. — Или этого? — и показал на Смирнянского.
— Вот этого, — Недобежкин из двоих выбрал Гоху и остановил на нём свой указующий перст.
— О’кей, — согласился Вавёркин и начал прилаживать к Гохе свои страшные присоски.
Когда все присоски были пристроены, и монитор ноутбука отразил мозговые биотоки Гохи, «врач-оккультист» заставил «народного певца» рассказать о своём детстве и процитировать четвёртый раздел из учебника математики за третий класс.
Гоха похлопал глазками, а Вавёркин с ужасом увидел, как извилистая диаграмма биотоков распрямляется, распрямляется…
— Ме-е-е-е! — по-идиотски проблеял Гоха, запрокинув голову.
— Чёрт! — выплюнул Вавёркин. — И этот «скозлился»! Да что же с ними происходит-то??
— А вот это мы бы хотели у вас выяснить, — сказал Недобежкин. — Работайте, Вавёркин!
— Да как тут можно работать?! — взвился Вавёркин. — Он даже тестирование не делает! Он блеет вместо того, чтобы рассказать про своё детство! Его закупорили по полной программе! Я НЕ могу снять этот проклятый выборочный гипноз!
— Ме-е-е-е! — подтвердил Гоха.
А Вавёркин, словно тайфун, сверкая молниями, вырвался из проклятой тринадцатой камеры и понёсся в буфет, за десятикратной порцией кофе. А Гоха так и остался в гипнотической нирване и подключённым к компьютеру.
— Выборочный гипноз? — переспросил Смирнянский у Недобежкина, когда «врач-оккультист» растворился за дверью.
— Да, — горько вздохнул Недобежкин. — Замучили они всех этим гипнозом проклятым. Третий гипнотизёр свихнётся скоро и уволится!
— Васёк, а ты в курсах, что насылать этот выборочный гипноз ещё нацисты учили своих спецов в рамках проекта «Густые облака»?
— Откуда мне об этом знать? — проворчал Недобежкин, разглядывая камлающего Гоху. — Я же с Ежонковым не общаюсь!
— Ну вот, теперь будешь знать, — твёрдо сказал Смирнянский. — Этот ваш Тень, или как его там, перенял их методику. Он как-то связан с «Густыми облаками». У тебя, случайно, нет какой-нибудь его фотки?
— Есть фоторобот, у Серёгина лежит, — ответил Недобежкин.
— Подкинь мне её, — попросил Смирнянский. — Я Ежонкову отошлю, а он пробьёт, что за попугай к нам залетел.
— Ме-е-е-е! — мешал работать Гоха, а Вавёркин всё торчал в буфете и не спешил его спасать.
В тот же день Недобежкин отомкнул кабинет Серёгина, залез в его сейф, извлёк из «Дела № 37» фоторобот того, кто зовёт себя Тенью, снял с него копию и отдал Смирнянскому. Затем начальник РОВД положил тридцать седьмое дело обратно, вернул в сейф и замкнул всё так, как оно было. Потом Недобежкин подумал и снял копию ещё и с распечатки из видеосъёмки из изолятора, запечатлевшей ничью тень.
— На, — сказал Недобежкин и отдал Смирнянскому распечатку. — Покажи Ежонкову, может, знает чего?
Смирнянский забрал распечатку и тихо испарился, выйдя через тот же самый пожарный выход.
