— Николай! — произнесло это страшное существо, которое невозможно убить из пистолета. — Мне нужно кое-куда уехать на недельку, а тебе — просто необходимо ускорить выполнение задания. Синяя папка со склада номер семь по улице Литейщиков должна оказаться у тебя в руках не позже, чем послезавтра. Вопросы есть?
— Это невозможно! — пискнул Коля, пятясь в угол от нечеловеческого взгляда, который, казалось, испепелит его на месте. — Чтобы вскрыть склад…
— Вопросов нет! — это был единственный вывод, который Генрих Артерран сделал, услышав Колин писк. — Ах да, кстати, — Коля уже направился к обитой натуральной кожей двери, но Артерран снова пригвоздил его к месту и заставил затравленно обернуться.
— Чего ещё? — промямлил Коля.
Генрих Артерран уселся в своё кресло с высокой спинкой, презрительно хмыкнул в адрес червяка-Коли, а потом продолжил так же устрашающе-спокойно:
— Николай! Мне интересно, не знаешь ли ты, человека по фамилии Мэлмэн? Странная у него фамилия — как у жирафа из мультика «Мадагаскар». А ну, поделись своими соображениями!
— Не знаю, — буркнул Коля. — Мне всё равно, кому ты там перешёл дорогу.
— У-у-у-у! — протянул Артерран, не скрывая едкого сарказма. — По темпераменту — флегматик, по жизни — пофигист? Так вот, — он поднялся с кресла и проткнул Николая своим длиннющим указательным пальцем. — Если ты не знаешь — то тебе предстоит выяснить это. Вопросы есть?
— Ты… — начал Коля.
— Вопросов нет! — Артерран довольно хохотнул и снова уселся в кресло. — Кругом и шагом марш!
Коле ничего не оставалось делать. Вот он и сделал: «Кругом и шагом марш!».
… Недобежкин вызвал к себе Петра Ивановича, а Сидоров снова остался в кабинете «за старшего». Едва Серёгин переступил порог просторного кабинета начальника — тот скользнул к двери и повернул ключ в замке. Это означало только одно: у Недобежкина есть что-то по засекреченному тридцать седьмому делу. На этот раз разговор зашёл о Гопникове, и Серёгин даже удивился, почему именно о нём.
— Серёгин, расскажите мне всё, что вы узнали о Гопникове в Верхних Лягушах, — потребовал от Серёгина Недобежкин и снова улёгся животом на стол.
Пётр Иванович рассказал, что Гопников умер три года назад, но не просто умер, а исчез, и когда его хоронили, то закопали просто пустой гр…
— Да?? — подпрыгнул Недобежкин, не дав Петру Ивановичу договорить.
— Ага, — кивнул Серёгин.
— Вот что, — решил Недобежкин, не слезая со своего стола и сдвигая письменный набор с часами всё дальше к краю. — Переберите ещё раз все документы, которые вы привезли из деревни Верхние Лягуши… Или, нет, — Недобежкин, наконец-то, слез со стола и закрепился у себя в кресле. — Принесите их сюда, мы вместе их разберём. И приведите Сидорова, пускай расскажет мне подробно, что именно он видел в подвале Гопниковского дома. У меня есть подозрения, что этот Гопников не умер, а только подстроил свою смерть.
— Есть, — ответил Пётр Иванович и отправился к себе в кабинет за документами из деревни Верхние Лягуши.
Сидоров как обычно скучал, сидя за столом. Вот только про футбол он больше не читал: боялся, а вдруг… Пётр Иванович открыл свой сверхпрочный сейф, запустил туда руку… На той полке, куда он водворил секретные документы «Кашалотовой креветки», ничего не оказалось. Серёгин обомлел и уселся прямо на пол.
— Саня… — прошептал Пётр Иванович, и напуганный Сидоров перегнувшись через стол, осведомился:
— Аы?
— Документы Гопникова исчезли… — пробормотал Серёгин, чувствуя, как медленно, но верно вылетает в астрал. «Результат эксперимента „Густые облака“ вырвался на свободу…». И попал-таки, в РОВД! Гопников не умер, а только подстроил свою смерть и теперь!..
Узнав о фантастической пропаже Недобежкин не ругался, а только развёл руками.
— Я не знаю, что с ним делать и как его остановить, — сокрушённо промямлил он. — Мы с вами — в полном супе…
