— Насколько я знаю, твоя мимикрия не имеет границ, — спокойно, как несокрушимая скала, возразил Генрих Артерран, прохаживаясь в туфлях из крокодиловой кожи по Колиной кухне. — Ты умеешь превращаться в престарелого одинокого гражданина, вот и займись этим! Паспорток и деньги я тебе подкину. Мой человек будет приносить тебе деньги на дом под видом того, что ты получаешь пенсию. А когда ты мне понадобишься — я дам тебе знать. Вопросы есть?
Коля хотел выпросить себе выезд за границу, но Генрих Артерран отрезал все его мольбы и просьбы своим железным:
— Вопросов нет! — и удалился, не прощаясь, как настоящий англичанин, хотя и не являлся таковым.
И вот так Коля и жил — круглосуточно носил душный парик и возрастной грим, хромал, опирался на палку и отзывался на имя Владлен Евстратьевич. К тому же Коля встречался со своим заклятейшим и древним врагом Пончиком Сидоровым каждый день и вынужден был старческим голосом шамкать ему:
— Здравствуй, сынок!
Правда, «Владлен Евстратьевич» одиноким жил недолго: где-то, через неделю ему подбросили «внучатого племянника». Коля должен был встретить его на вокзале, ведь его «племянник» приехал к нему из города Здолбунов Ровненской области. Когда «Владлен Евстратьевич» встретил «племянника Федю» и привёз его домой на своей старенькой «Волге» — их радушно встретил Генрих Артерран. Он просто так, не предупредив никого, зашёл в Колину квартиру и сел на его диван — снова не разувшись.
— Прекрасно! — растянул он голливудскую улыбочку, когда увидел, что порабощённый Коля привёз в не свою квартиру нужного человека.
Коля молча хмыкнул, а Артерран, уронив свою коронную фразочку: «Вопросы есть? — Вопросов нет!» — снова растворился в прихожей. А Коля, подойдя к окну, так и не засёк тот момент, когда он вышел из дома и не понял, где стояла его машина.
Прожив в компании своего «внучатого племянника» всего один день, Коля понял, что подосланный к нему субъект какой-то странный. Он называл Колю только Владлен Евстратьевич, а ещё — садился напротив него и делал такое лицо, словно титанически силится что-то сказать. Однако у него изо рта в такие моменты не вылетало ни звука.
— Что с тобой? — спросил однажды Коля, но этот странный Федя не изрёк ни буковки, а всё сидел с рыбьими глазами и устрашающе молчал.
А спустя ещё дня три после появления в его жизни Феди — подал голос Колин телефон. Коля взял трубку и сказал:
— Алё?
А телефон стальным голосом Генриха Артеррана потребовал:
— Цель — склад номер семь по улице Литейщиков. Аккуратно вскрыть и вынести папку кожаную синего цвета, и больше ничего не трогать. Вопросы есть?
Коля в ответ буркнул нехорошее слово, но Артерран и этим ответом остался вполне доволен и, хохотнув:
— Вопросов нет! — исчез в монотонных гудках.
А Коля совсем не хотел вскрывать склады и ничего оттуда выносить — однако, ему пришлось приступить к делу, потому что приказы Генриха Артеррана не обсуждаются.
Недобежкин встречался со своим товарищем Смирнянским на «секретном месте» — возле недостроенного корпуса Автодорожного института, где обычно не бывает людей. Эту систему выдумал Смирнянский, потому что ему повсюду мерещилась слежка. Недобежкин ещё предлагал Смирнянскому связь по телефону, или по Интернету — во-первых, быстрее, во-вторых, никуда не нужно ехать. Но Смирнянский отказался, сказав такие слова:
— Ты что, Васёк? Вместе же с тобой служили, неужели ты не знаешь, как прослушивают телефоны и ломают И-мэйлы?
— Да кому они нужны, телефоны наши? — огрызнулся тогда Недобежкин — Мы, что с тобой — послы? Или разведчики какие-нибудь?
— Мы влезли в «Густые облака»! — не успокоился Смирнянский. — Поэтому нейтрализовать нас попытаются любой ценой. Так что, дружище, прятаться нам надо и не спорь со мной!
Вот и пришлось Недобежкину каждый раз колесить туда, к этому недостроенному корпусу, пролезать через дыру в заборе и топать через заброшенную и захламлённую стройплощадку к «секретному месту». Смирнянский даже звонить себе не разрешил, а просто — назначил время три раза в неделю, когда они должны были встречаться.
Вот и сегодня Недобежкин приехал на задний двор недостроенного корпуса Автодорожного института к шести часам вечера, как и было договорено. Машину он припарковал на обочине дороги, а сам — полез через колючие ветвистые заросли к забору с одной достаточно узкой дыркой. Протиснувшись в неё, Недобежкин первым делом убедился в том, что не порвал костюм, а потом уже — огляделся по сторонам. На покинутой стройплощадке не было ни души — кто же туда полезет-то кроме Смирнянского?? Переступая через обломки кирпичей, осколки шлакоблока и ржавую арматуру, Недобежкин двинулся вперёд, к готическому портику, который пристроили к этой высокой панельной коробке одни из владельцев, которые потом её тоже бросили. Недобежкин залез под свод портика и пристроился там, на торчащем камне. Он думал, что Смирнянский где-то задержался, будет с минуты на минуту, но вдруг откуда-то из тёмной глубины недостроя послышался вкрадчивый голос:
