— Да он сам выскочил! Я вообще, на посту сидел! Психиатр этот туда-сюда носился, бурчал, что Грибок ваш шаманит и шаманит… А потом Семенов этот скок! — и там. Пятницын!
— Что? — пыльный Пятницын выглянул из-под кровати и смахнул с кончика носа солидный клок паутины.
— Пятницын! — напустился на него Никольцев. — Ты видел, как Семенов сделал от нас ноги?
— Ну, — ответил Пятницын. — Он в окошко сиганул — и копытами, копытами. Через забор махнул, и нет его…
Пётр Иванович смог сделать только то, что сел на осиротевшую кровать Семенова и подпёр кулаком щеку. Семенов был в плену у чертей почти что год. Мало ли, что они с ним сделали?? Превратили в «Поливаевского мужика»! Чем теперь тут чёрт не шутит? Пётр Иванович достал свой мобильный телефон и позвонил Недобежкину.
Недобежкин тем временем занимался Гохой. Он снова провёл в изолятор своего бывшего коллегу по СБУ Ежонкова. И Ежонков теперь пытался разговорить Гоху новым методом, который он назвал «шоковая терапия». Заключался метод Ежонкова в том, что он сначала просто наблюдал за Гохиным «камланием», а потом — ни с того, ни с сего как крикнет:
— Гоха!
Гоха прекратил подвывать:
— Гогр! Гогр! — уселся на пол и уставился на Ежонкова перепуганными глазами.
Сидевший на пустых нарах Недобежкин пожал плечами: да, Гоха прекратил «гогрить», но он всё равно ничего не сказал.
— Ну? — осведомился Недобежкин.
— Сейчас! — радостно прошептал Ежонков. — Действует!
А Недобежкин снова пожал плечами.
— Ну, давай, — буркнул он без особого энтузиазма.
Ежонков в свою очередь установился напротив Гохи, вперил в него свой пронзительный взгляд «оккультиста» и принялся ждать от Гохи откровений. А Гоха поморгал-поморгал, а потом — вместо откровений — распахнул рот и вымолвил:
— Бе-е-е-е!
— Чёрт! — выплюнул Ежонков, стукнув кулаком по своей коленке.
— Хы-хы! — съехидничал Недобежкин. — Вот тебе твоя «шоковая терапия»! «Сбаранился»!
— Бе-е-е-е! — подтвердил Гоха.
— Эта методика никогда не подводила! — оправдывался Ежонков. — У нас «на кухне» сколько раз так «блаженных» расколдовывали! После «шока» они базарить начинали поголовно все! Ещё нацистские…
— Вяжи! — отрезал Недобежкин и поднялся на ноги. — Всё ясно с твоей терапией! Давай, выползай отсюда, и свяжемся со Смирнянским!
— Зачем? — вопросил Ежонков. — Я сейчас сам!
— «Сам» у нас в огороде хрюкает! — Недобежкин решительно направился к двери. — Белкин! — позвал он. — Давай, отмыкай!
Проворный Белкин быстренько уговорил надёжный замок разблокировать дверь, и Недобежкин покинул «камлающего» Гоху наедине со своим «камланием». Ежонков ещё пытался уговорить Недобежкина остаться и продолжить «терапию», слёзно обещал, что выгорит, и Гоха начнёт говорить, но Недобежкин остался непреклонен, как чугунная сковорода. Он большими шагами прошёл коридор и завернул к своему кабинету, железной рукой направив Ежонкова следовать за собой.
Ежонков засеменил и правой ногой споткнулся о невысокий порожек, что отгораживал кабинет начальника от общедоступного коридора.
— Неудобный у тебя кабинет! — посетовал Ежонков, покосившись на свою правую туфлю из крокодиловой кожи — не открыла ли она пасть после «конфликта» с твёрдым порожком?
Туфля оказалась цела, но Ежонков всё равно, обиделся и проворчал:
— И неэргономичный, к тому же! Где ты видел, чтобы стол под поперечной балкой стоял? Вот и работа не идёт, потому что сидишь не по фэн-шую!
— Ежонков! — буркнул Недобежкин, усаживаясь за свой стол, «под поперечной балкой». — Хватит тут травить баланду, лучше двигай сюда, будем к Смирнянскому стучаться!
— Эх ты! — вздохнул Ежонков и взял один из стульев для посетителей. — Спецслужбы всегда по фэн-шую сидят, а ты всё по старинке, ешь картошку с мясом!
— Ты мне в рот не заглядывай! — огрызнулся Недобежкин и включил компьютер. — Лучше сюда смотри!
Недобежкин собрался связаться со Смирнянским по Интернету, однако красненькая «собака» около его адреса дала понять, что Смирнянский сейчас занимается чем-то другим, нежели сидение в виртуальной реальности. Ежонков вместе со стулом придвинулся к Недобежкину и заглянул в монитор его компьютера через его плечо.
— Нема Смирнянского, — заключил он. — Учапал. Давай, я продолжу Гоху пушить!
— Никакого Гохи! — Недобежкин едва не стукнул кулаком по столу. — Какой у Смирнянского телефон?
— Секретный! — выпалил Ежонков. — Смирнянский мне под страхом смерти запретил сливать тебе свой телефон.
— Так, Ежонков, дело государственной важности! — напёр Недобежкин. — Давай, говори!
— Ладно, — пробормотал Ежонков. — Только если что — ты во всём виноват. Выкапывай ручку и пиши!
— Что значит — «выкапывай»? — обиделся Недобежкин.
— А то и значит! — Ежонков бросил на Недобежкина взгляд победителя и радостно так заявил: — Бардак у тебя тут, Васек, и не по фэн-шую!
Недобежкин издал тихий рык, но потом замолчал, поняв, что ручка затерялась в хаосе бумаг, папок, дисков и огрызков. А огрызков у него на столе насчиталось целых три…
