— Это я, Гришка Синицын! — скороговоркой прошептал он, и Пётр Иванович не заметил, как выронил все бумаги на пол. — Я вырвался из психушки, теперь стою тут, на Путиловском, по таксофону болтаю.
— Э-ээ, — озадаченно пробормотал Серёгин, не зная, верить своим ушам, или лучше пока подождать?
— За мной пришли! — не унимался тот, кто назвался Синицыным. — Они там всю психушку раздраконили, я едва Кораблинского спас!
Не, Пётр Иванович не верил ушам. Как это Синицын смог «вырваться из психушки»?? Ведь он же был Гохой и кричал: «Гогр»! Неужели, исцелился?? Быть такого не может!
— Петька, дело серьёзное! — вещал между тем тот, кто выдавал себя за Синицына. — Приезжай на Путиловку, только никому ни слова! Можешь Сидорова взять, он не помешает!
— Хо-хорошо, — простонал Серёгин, чтобы отвлечь внимание этого странного субъекта. — Я приеду…
— Я в зале ожидания буду! — пообещал таинственный незнакомец. — Только ты быстрее обернись, о’кей?
— А…ага… — буркнул Пётр Иванович, хлопая глазами и машинально сминая пальцами листок календаря.
— Жду! — отрапортовал «Синицын» и пропал в гудках и треске.
Пётр Иванович швырнул трубку на рычаг и на всех порах понёсся к Недобежкину.
Когда Пётр Иванович раскрыл рот и озвучил всё, что услышал несколько минут назад по телефону, ахнул не только Недобежкин, но даже видавший виды Ежонков и флегматичный Смирнянский.
— Едем! — распорядился Недобежкин. — Надо его перехватить!
Милицейский начальник выскочил из-за стола и рванул к двери, но тут на его пути попался Смирнянский.
— Перехватить всегда успеем! — остудил он пыл Недобежкина. — А если они увидят, как мы тут понаехали толпой — сразу же свалят. Надо сначала план придумать, а потом уже ехать!
— План? — переспросил Недобежкин, застопорившись на месте.
— Ну, да! — фыркнул Смирнянский. — А ты что думал?
Пётр Иванович слушал эту их перепалку и не встревал в неё, молча стоя у двери. Недобежкин — начальник, ему лучше знать. Пускай, разбирается и придумывает свой план. А ему, Серёгину, сейчас главное — Сидорова найти.
Недобежкин проковылял к столу и бухнулся в кресло под струю горячего воздуха, которую выбрасывал вентилятор.
— Ну, Игорёша, давай свой план, — буркнул он Смирнянскому, глядя не на него, а в окошко, за которым торчали бездельники-деревья и сонно брели разморенные жарой редкие прохожие.
— У меня план всегда наготове, — хвастливо заявил Смирнянский. — Чего не скажешь про вас с Ежонковым.
— Эй! — обиделся Ежонков. — А кто для тебя архив Синицына поднимал??
— Это мелочи, — махнул рукой Смирнянский.
— Какие мелочи?? — взвился Ежонков и даже сжал кулаки, собравшись, наверное, поколотить наглеца Смирнянского. — Да я тут жизнью тебе рисковал!!
Но Смирнянский не счёл нужным более выслушивать сентенции Ежонкова. Отвернувшись от него, он принялся вываливать на уши и мозги Недобежкина свой план.
Если мчать по городу, не разбирая дороги, под гудки сирен и сполохи мигалок — от Калининского РОВД до далёкого Путиловского автовокзала можно добраться примерно за полчаса, может быть, немного больше.
Пётр Иванович ехал один в новенькой служебной «Деу». Зато сзади, на незаметных неновых бежевых «Жигулях» рассекала знойный воздух «группа поддержки» в составе Недобежкина, Ежонкова и выдумщика планов Смирнянского. На подступах к Путиловскому автовокзалу все сирены умолкли, а мигалки угасли — чтобы не спугнуть лже-Синицына, который решил заманить в ловушку Серёгина. Неприметные бежевые «Жигули», что принадлежали «суперагенту» Ежонкову, свернули в сторонку и исчезли среди великого множества автобусов, микроавтобусов и такси. А Пётр Иванович на своей «Деу», лавируя между скоплениями транспорта, объезжая увешанных баулами туристов, подъехал к зданию автовокзала. Припарковав машину на свободном месте, Пётр Иванович вышел, огляделся, а потом — не заметив опасности — нырнул в прохладную тень старинного, покрытого лепниной вестибюля.
Серёгин действовал по плану Смирнянского: он должен был разыскать в зале ожидания лже-Синицына и вывести его на улицу. А потом — «примут эстафету» Недобежкин и Ежонков во главе со Смирнянским.
