Согласившись с начальником, Серёгин начал медленно продвигаться в ту сторону, где очевидно, был «перёд», придерживаясь руками за шероховатую булыжную стенку. Через каждые несколько шагов Пётр Иванович замирал и прислушивался, пытаясь определить, преследуют их, или нет. Недобежкин, наверное, делал то же самое — замирал и слушал, слушал… Пустота звенела тишиной, кажется, эти «черти» натолкнулись на кого-то похлёстче себя и теперь разбирались друг с другом, выпустив «добычу». Серёгин ничего не слышал позади себя, Недобежкин тоже. Они продвигались наугад и на ощупь, и даже не знали, насколько правильный путь выбрали.
— Эй, мы под горку идём, — заметил милицейский начальник, чувствуя, как булыжный пол подземного хода из «равнины» превращается в пологий склон.
— Может, выберемся? — предположил Серёгин, чья надежда на обнаружение выхода уже порядком ослабела.
Пётр Иванович был прав. Сейчас они попали в один из тех ходов, которые как раз вели в штольню, и к выходу. Булыжный пол незаметно превратился в земляной, воздух наполнился сыростью обычной пещеры. Они совсем немного прошли, прежде чем Недобежкин остановился как вкопанный, протёр кулаками оба глаза и выдохнул со щенячьим восторгом:
— Серёгин, свет!
Проведя несколько часов во тьме, Пётр Иванович сделался подслеповатым, как крот. Он поморгал, а потом — посмотрел вперёд. Да, там, в дали, в конце туннеля, виднеется неверный, прикрытый сырою дымкою свет!
— Туда! — обрадовался Пётр Иванович, позабыв про все проблемы.
— Мы, как выберемся — туда вниз спецназ зашлём, — на ходу пыхтел стратегический план милицейский начальник. — Против них тут только зачистка поможет!
Свет становился всё ближе и уже даже повеял ветерок, приносящий за собою запахи донецких улиц. Ещё насколько десятков метров, и они выйдут из штольни на улицу, под солнце, в лето!
— Стоять, попрыгунчики! — вдруг взвизгнуло откуда-то спереди, а потом — свет заступила сухонькая фигурка щуплого бандита.
— Серёгин, вперёд! — заревел Недобежкин, собравшись залепить ему оплеуху, скрутить и уткнуть носом в земляной пол.
Пётр Иванович понял, что это команда, прыгнул вперёд, но тут чья-то тяжеленная рука залепила оплеуху ему самому, и Серёгин обрушился на сырую землю пола. Теряя сознание от крепкого удара, он заметил, как рядышком валится и Недобежкин…
— Ну что, Гопников, схватил? — осведомился бесстрастный голос андроида, и из темноты не спеша выдвинулась высокая фигура Генриха Артеррана.
— Ага, — потёр руки щуплый, который и носил фамилию Гопников. — Ты, Гейнц, клёвый парень, когда играешь по правилам. А правила у нас какие?
— Не оставлять свидетелей! — ответил из мглы густой голос бывшего охранника погибшего Рыжова, которого звали Марат.
— Верно, — кивнул Гопников. — Волоките их и едем!
— Стоп! — холодно оборвал его Генрих Артерран, наблюдая за тем, как громилы Марат и Олег отволакивают за ноги оглушённых Серёгина и Недобежкина. — Еду Я. А ты и твои питеки тащатся пешком.
— Нет, Гейнц, — попытался отрезать Гопников. — Я руковожу операцией, а ты — только мой помощник. И если я захочу — тащиться пешком будешь ТЫ!
— Вся техника здесь моя, — отпарировал Генрих Артерран выпад Гопникова. — Так что, всё-таки, еду я! Вопросы есть?
Генрих Артерран обладал настолько стальным взглядом и настолько ледяным голосом, что никто просто не решился ему возразить.
— Вопросов нет! — заключил он, состроив кривую усмешку злодея, и зашагал туда, где стоял его «панцер-хетцер».
Синицын жил в посёлке Калинкино, в «конспиративной» лачужке Ежонкова. Ежонков переселил его туда по своей инициативе, решив, то в «помеченной» «бандой Тени» квартире Сидорова Синицына снова могут украсть и зомбировать. Так же «суперагент» Ежонков снабдил Синицына новеньким «не засвеченным» мобильным телефоном и «условно настоящим» паспортом на имя некоего Максима Егоренкова. Сейчас Синицын занимался тем, что сидел в этой лачужке и смотрел по неновому телевизору «Электрон» передачу «Что? Где? Когда?». Новенький мобильный телефон подал свой полифонический голос в тот момент, когда передачу прервали на рекламу и нарисованные овощи запели примитивную песенку про «Бондюэль».
— Алё? — осведомился Синицын, заведомо зная, что позвонит Ежонков.
— Срочно ноги в руки в Калининский! — приказным тоном маршала Жукова заревел Ежонков, породив в левом ухе Синицына металлический неприятный звон. — Не спрашивай! Просто едь!
— Ага, — глуповато выдохнул Синицын, жалея, что так и не узнает, что ответят знатоки на заковыристый вопрос телезрителя по фамилии Валено́к.
Синицын собрался по принципу «одеться — только подпоясаться» и вышел во двор, где поджидала его выделенная Ежонковым «Волга». Машина, конечно, не сверхновая, но ездит! Синицын устроился за рулём и минут через пятнадцать уже въезжал во двор Калининского РОВД.
— Так, говори, куда Недобежкин и Серёгин ходили в последний раз! — налетел на Синицына Ежонков, как только он переступил порог пожарного выхода.
