Фальшивомонетчик Троица не был убит. Завидев, что громила достаёт пистолет, он от страха бухнулся в обморок за секунду до того, как грянул выстрел. Спася таким образом свою никчёмную жизнь, трусоватый «кукольник» очнулся только на следующий день. Стресс, полученный им, был слишком силён, и поэтому, едва вынырнув в реальный мир из лап нирваны, Троица залился слезами, словно некая «тургеневская девушка». В таком состоянии и обнаружили его Синицын и Ежонков. Не достучавшись, Синицын просто толкнул дверь плечом и широким шагом вступил в этот полутёмный подвал, загромождённый печатным и копировальным оборудованием, а так же всяким хламом.
— Ну, где он? — капризничал привыкший к абсолютному комфорту Ежонков, брезгливо морщась от висящего в спёртом воздухе подвала мерзкого запашка сырости и дешёвых сигарет.
— Вон он, родимый! — взгляд Синицына различил у дальней стены съёжившуюся фигуру рыдающего «кукольника».
— Ы-ы-ы! — ныл Троица, когда его ухватили под локотки, насильно выволокли из сумрака под тусклую лампочку и усадили на засаленный табурет.
— Ну что, приятель, давай, рассказывай! — в срочном порядке потребовал от него Ежонков, развалившись на перевёрнутой железной бочке.
— Ы-ы-ы! — ответил ему Троица, проявляя стойкую тенденцию к тому, чтобы свалиться с табурета на пол.
— Не выпендривайся! — Синицын задержал его на табурете железной рукой и даже задвинул ему несильную оплеуху, чтобы привести в чувство.
— А я! А я! А я! — заблеял Троица, шатаясь и трясясь. — А! А!
— Да он у тебя просто икает! — фыркнул Ежонков. — Пора гипнотизировать!
«Суперагент» запустил свою пухленькую руку в карман, разыскивая волшебную гайку, а Синицын хорошенечко тряхнул невменяемого «кукольника» и надвинулся на него с новой непобедимой силой:
— Давай, базарь, что вы сделали с Серёгиным! На этот раз ты у меня не отвертишься — такое дело тебе влеплю — на весь десяток засядешь, умник!
— Я чуть не поги-и-иб! — заверещал Троица, вытянув голову, как воющая собака. — Они! Они! Стрелялиииии! Я! Я — несчастная жертва-а-а!!!!! — выдал он и грохнулся-таки на замусоленный затоптанный пол.
— Какая жертва? — рассвирепел Синицын, вернув Троицу на табурет. — Давай, базарь!
— Когда пришёл Серёгин, — надсадно заныл «кукольник», скукожившись в мизерный комочек. — Я ему всё, всё, рассказал, вот те крест! И про Светленко, и про Генриха! Всё! Но понимаете, не могу я тут просто так стричь капусту! У меня тоже, как у всех нормальных «крыша» появилась. Они меня от козлов и жуков крышуют, а я им обязан всю правду-матку резать!
— Ой, вот он! — это Ежонков нашёл, наконец-то, свою гайку и выпятил её вперёд, собравшись влезть в примитивные мозги Троицы и вытащить из них всю информацию путем погружения в транс.
— Тихо, базарит! — Синицын отодвинул Ежонкова в сторону, чтобы не заглушал слабовольное блеяние перепуганного «кукольника».
— Ну, я и зарезал им правду-матку, что ты приходил! — продолжал Троица, заходясь в рыданиях. — А они нагрянуть решили, а тогда как раз Серёгин приплёлся! И они его того!
— Чего? — гневно надвинулся на него Синицын, стиснув немаленькие кулаки. — Давай, говори, — зарычал он. — Пока не прибил тебя, как таракана!
— Ы! — дёрнулся Троица и подкатил пустые глазки к небесам. — По башкам зашибли и отволокли-и-и! А меня чуть не застрелили!!!! Он уже надвинул на меня пушку! И… дальше я ничего не помню!
— Промазал, значит! — фыркнул Синицын, не давая «кукольнику» снова свалиться. — Давай, базарь дальше. Куда отволокли??
— Не знаю, ей-богу, не знаю! — запричитал Троица, стараясь никому не смотреть в глаза. — Я человечек маленький, шестёрочка, и всё. Мне не говорят, куда кого отволокли…
— Ежонков! — позвал Синицын. — Давай, гипнотизируй, а то, небось так до вечера будет тут соплю гонять!
— Хы-хы! — гипнотизёр Ежонков состроил хищническую физиономию и, семеня на коротеньких ножках, приблизился к устрашённому Троице, потрясая самодельным маятником.
— Не… не… не на-адо! — попытался отвертеться от него Троица и закрыл своё трусливое лицо обеими запачканными руками. — Сжальтесь! Пощадите!
— Не дёргайся! — Синицын заломил «кукольнику» руки и предоставил его мозги в распоряжение Ежонкова.
Гипнотизёр Ежонков делал свои колдовские пассы руками и маятником минут, наверное, двадцать, не меньше, и Синицын уже соскучился ждать того момента, когда он прекратит.
— Готово! — наконец-то заявил Ежонков с видом победителя циклопов и завоевателя планет. — Ну, всё, можешь отпустить, чай, не убежит!
Послушавшись его, Синицын ослабил хватку и выпустил неподвижные руки Троицы. Последний застыл, словно бы окаменел, и даже не изменил позы, получив свободу. Глаза его были выпучены, рот раскрыт. Синицын даже подумал, что ещё секундочка — и он вывалит язык…
— Ну, давай, пуши его! — поторопил Синицына Ежонков.
— Эй, а он не умер? — обеспокоенно осведомился Синицын, видя, какими рыбьими сделались глазки «кукольника» после знакомства с Ежонковым и его маятником.
— Не! — заверил Ежонков. — Я просто отключил ему двигательную активность, — поведал он, как заправский лектор. — Чтобы не дёргался на допросе!
