Они подошли к статуе с книгой.
— Не смею вас больше отвлекать от государственных дел, — поклонился Шварц, — и напоминаю, что завтра состоится открытое заседание по делу об отравлении короля Леонарда IV, да дарует ему небо скорейшего выздоровления, ваша явка как королевы и основного свидетеля обязательна.
— Вот, — Ровена протянула капитану бумагу, утвержденную ее собственной печатью. С 13.00 сегодня и до 7.00 завтрашнего утра, ты свободный человек.
— И что мне теперь делать с такой щедростью? — развел руками Дефорт.
— Мы поедем на пикник. Я распорядилась, Фрэн подготовит нам корзину с едой.
— Это какой-то особенный пикник? — уточнил Дефорт. — Мы там будем сидеть в засаде на преступников?
— Обычный, без преступников.
— Прекрасно, я тогда тоже кое-что возьму с собой.
Через пятнадцать минут Дефорт кое-как затащил тяжеленную корзину с едой и напитками в экипаж и уселся кучером.
— Куда? — спросил он, ожидая указаний.
— Куда глаза глядят! — ответила королева устало, — подальше отсюда. Ты смотри, какая добросовестная и заботливая женщина у нас Фрэн, — протянула она, заглядывая в корзинку, — все честно понадкусывала!
Они выкатили за ворота, не преминув отметиться в книге выездов, и поехали той дорогой, которой когда-то прибыли сюда. Капитан помнил, что где-то рядом находилось живописное озерцо, и решил, что Ровене там понравится. И вот, посреди зеленого полотна блеснуло синее глянцевое пятно. Он остановил экипаж и спросил:
— Такое место подойдет?
— Прекрасно подойдет, — королева спешилась и пошла к озеру, оставив Дефорта разбираться с лошадьми и выгружать вещи.
«Вроде как выходной, — подумал он, таща корзину, одеяла и раскладную скамейку к бережку, — а вроде и нет. Еще и в счет отпуска!».
— Ну что, все готово! — он разложил все по местам, оборудовав сидячие места и небольшой столик в середине, и подошел к Ровене.
Та повернулась к нему, посмотрела печальными глазами, вздохнула и уткнулась лбом капитану в грудь. Тут даже Дефорт догадался, что в такой ситуации женщину необходимо крепко обнять, а еще утешительно погладить по волосам. И той наверняка станет легче. Он обнял хрупкую девушку-женщину, словно отгородив собой от всего враждебного и несправедливого мира, легонько провел жесткой ладонью по голове, и замер на месте, почти не дыша.
— Вот теперь отпустило немного, спасибо, — произнесла королева, аккуратно отстраняясь. — Болит еще? — она взяла его левую ладонь в руки и посмотрела на розовый след от трехгранного оружия блеклого убийцы.
— Нет, просто будет отметина теперь на всю жизнь. Одной больше, одной меньше… Ну что грустить? Я пока корзинку нес, заприметил в ней кое-что любопытное.
— Я тоже это заприметила! — хитро заулыбалась королева. — Так что я, как хозяюшка, накрываю на стол тем, что Фрэн послала, а ты разбирайся с бутылками и пробками.
— Есть!
Хлопнула пробка игристого полусухого, капитан разлил по бокалам напиток и они выпили за благополучный исход операции под кодовым названием «Рыжая бестия». С шампанским пикник пошел веселее. Королева выложила в тарелки холодные закуски, сыры, Дефорт развел костерок и изыскал прутики, чтобы поджаривать ломтики ветчины и бекона.
— Хорошо сидим, только музыки не хватает! — вздохнула Ровена, пытаясь равномерно подрумянить свой ломтик на огне. Кусочек шипел и пузырился с одной стороны, но никак не поворачивался другим боком.
— Так я сейчас сбегаю! — Дефорт заглянул в карету, пошарил там, и выудил маленькую гитарку.
Он вернулся к костерку, деловито потренькивая на инструменте.
— Сейчас, — капитан важно откашлялся, и начал напевать, подыгрывая себе:
—
— Ну что я непотребных слов что ли не слыхала, чай не «шешнадцать» уже! — успокоила его Ровена.
— Не, не могу. Совсем огрубел, ни одной порядочной песни не помню.
— Давай я тебе спою, ты подыграешь. — Она допила содержимое бокальчика, тоже откашлялась и затянула писклявым голоском:
—
— Какая грустная песня! Про безысходность, — капитан печально призадумался.
— Ну да, — согласилась королева. — Там дальше еще трагичнее:
