Ровена села на стул и заново пробежалась по строчкам, пытаясь как можно осознаннее воспринять каждое слово:
'Сегодня какое-то мая 1937 года. Какое точно число, я не знаю. Я вообще многое забываю. Пока помню, что зовут меня Екатерина Викторовна Лисицына, мне 36 лет. Вдова. Родителей не помню, воспитывалась в сиротском доме. Работаю на Крюковском стекольном заводе упаковщицей, коммунистка.
Это была моя первая проверка в качестве руководителя отряда по борьбе с антисоветской агитацией, мы зашли в библиотеку пос. Пыжи.
Володя Берзоц позвал меня в отряд. Четыре года мы бок о бок с товарищами проводили рейды по библиотекам, домам и квартирам, изымая пережитки патриархальной глупости и темноты, вредоносные газеты с западной пропагандой, книжки писателей антисоветчины.
В феврале я случайно обнаружила,что Володя хранит у себя сборники русских, французских, итальянских народных сказок. Он обманул доверие своих товарищей по отряду, как мы выяснили, утаил некоторые книги, сохраняя их от утилизации. Он предал меня, ведь если бы мы успели вступить в гражданский брак, его проступок запятнал и меня.
Я приняла тяжелое решение сообщить о его гадком аморальном поступке руководству ячейки в Зеленограде. Дошли слухи, что у него обнаружили две библии.
Больше Володю мы не видели. Мне пришлось принять на себя руководство работой отряда.
В Пыжах мы обнаружили непочатый край антисоветчины. Ребята устали выносить книги. Я стояла на лестнице и сбрасывала им все новые и новые образцы гнилостной пропаганды. Потянулась за стоявшим на самом верху изданием со старинными западными сказками. Наверное, оступилась. Дальше темнота.
Принцесса положила листок и в волнении зажмурила глаза. В дверь постучали, Ровена знала, что так стучит к ней Фрэн.
— Госпожа, можно? — послышался голос горничной.
— Нет! Я занята! — крикнула в ответ ей Ровена.
— Вам тут записка!
— Всё потом.
Записок ей на сегодня уже хватало. Она взяла второй лист.
