«Я не знаю, как это возможно. Я открыла глаза и обнаружила себя в старинной карете, запряженной лошадьми. Лошади поразили меня сильнее всего. Красивые, с тонкими длинными ногами, в богатой упряжи. Я сама стала другой. У меня лицо и тело юной девушки. Я ощущаю боль, голод, холод и жару, чувствую запахи. Все будто по-настоящему и не по-настоящему одновременно. Я всю жизнь стремилась к равенству, идеалам коммунизма, но словно попала в колыбель буржуйского мира. Мне прислуживают другие люди, одежда и украшения стоят как зарплата половины рабочих стеклозавода вместе взятых. Но самое страшное, что на привале одну из лошадей плохо привязали, она наступила на осиное гнездо, обезумела и затоптала меня насмерть! Я отчетливо помню ужас, боль и чувство безысходности. Спустя секунду я снова оказалась в карете».
Ну почему ее предшественница решила умереть именно сейчас? Они бы друг друга поняли, как никто другой.
Следующие два абзаца к досаде принцессы оказались испачканы чем-то неизвестным и прочтению не подлежали. Уцелела лишь пара последних предложений: «Король приятен, обходителен и молод… Пятно.… Я стану королевой и мы вместе построим здесь другое государство, основанное на принципах товарищества и коммунизма».
Ровена скептически хмыкнула: невелики же были твои успехи, Катерина. Но тут же обиженно подумала, что с женихом Ровене I повезло сильнее, он пришелся женщине по вкусу. Несправедливенько как-то.
Далее записи становились все менее последовательными, как будто Катя писала урывками, несистемно.
В дверь снова постучали, это Теофиль — он всегда стучал тихо и мягко, будто перебирая пальцами по двери.
— Теофиль, лучше позже! — гаркнула она. — Через час зайди.
«Пять рудников. Два на севере, по одному — на юге, западе, востоке.» — прочла она на следующей странице. Почему теперь четыре? Куда исчез пятый?
«С ними что-то стало. Я поеду туда вместе с Леонардом. Чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее думаю о том, что в нашем мире я не найду такого мужчины. Он прекрасен. Может быть, я всю жизнь заблуждалась, и существует загробный мир? Рай? Я в раю? Но за что? За то, что вырывала у людей из рук и сжигала библии и евангелия? За то, что донесла на Володю? »
Кусок текста, закапанный водой или слезами. Все буквы неразборчиво плыли.
«Он сказал, что рудники связаны со мной. Пять жизней. Он сказал, что моя душа должна пройти пять очищений, и тогда Аурусбург снова будет процветать. Иггдрасиль. Что как только пятый рудник начнет приносить золото, я вернусь домой. И что у меня мало времени. Если не успею — ко мне придет забвение. Я останусь навсегда здесь. Так я начала записывать все, что помню. Каждый вечер я кладу себе в изголовье записку с указанием, где мне нужно искать свои записи. Леонард смеется над этой причудой. Но меня почему-то очень страшит забыть свою прошлую жизнь навсегда. Может, это было бы к лучшему?»
