– Как у… – Она долго смотрела на меня. Время смотрело на меня. – Как у рептилии.
Я сделал еще один шаг к ней.
Время тоже сделало шаг.
Будто желая сохранить дистанцию между нами, Медуза отступила назад и уперлась своей изящной спиной в холодную стену. Теперь я стоял прямо перед ней и смотрел ей прямо в глаза, прямо ей в душу.
Зверь не пытался разорвать цепи, лишь издевательски смеялся.
– Еще там был мальчик. – Она дрожала, но я не слышал ее из-за шума в ушах. Вены напряглись. Что-то происходило. – Его глаза тоже сияли. В них был… свет.
Время начало распадаться.
Мне казалось, что моя душа разрывается на части, и я даже затих, прислушиваясь к биению времени.
Потом зверь закрыл глаза, а я открыл.
– Медуза? – прошептал я, и зверь внутри меня отступил и прислонился к стене моей души. Он не открывал глаза. Я просил его открыть их, но он не послушался. Я приказал ему открыть их, и его ресницы затрепетали. – Вот так?
Зверь открыл глаза.
Наши синие глаза
AIRBAG, COLOURS
Хотя я всегда была одинока, сейчас я как никогда отчетливо почувствовала давно забытое одиночество. Оно было подобно смертельному яду, который циркулировал в моей крови, но не убивал. Если бы кто-то перерезал мне вены, прижался ртом к запястью и выпил хоть каплю крови, он бы умер в ту же секунду – настолько мой яд был силен, но он не убивал меня. Казалось, он нарочно поддерживал во мне жизнь, а всех остальных убивал.
Разложив перед собой двадцать один год жизни, я могла бы сказать, что сейчас чувство одиночества было самым сильным, но я его не чувствовала. У меня было ощущение, что я одна. Яд словно утратил свое действие и просто застыл в моих венах.
Люди рождались, взрослели, страдали, возможно, много страдали, а потом умирали.
Иногда мне казалось, что я пришла в эту жизнь только для того, чтобы страдать. Словно душа, наказанная Богом, который поместил ее в кофр человеческого тела и отправил на Землю – в место величайшего зла, туда, куда боятся попадать даже обитатели ада. Я была душой, запертой в беспомощном теле человека и пытающейся найти свой путь в этом мире. Как будто у меня было какое-то предназначение, как будто должна я была искупить грех, исправить ситуацию, выполнить миссию.
Кровь растекалась, как густые чернила, наполняя вены словами, с каждой секундой распространяя яд, неминуемо приближая к краю смерти.
Я видела это. Видела тени, очерченные на его лице тем необъяснимым, священным сиянием, которое сбивало меня с толку. Видела свое собственное отражение в его бездонных синих глазах. Я видела все это. Это не было шуткой, сном или видением. Эфкен смотрел прямо на меня, как будто знал, что делает, и хотел увидеть мою реакцию. Священный синий свет в его глазах погас.
Когда дыхание с хрипом сорвалось с моих губ, обладатель синих глаз убрал руки с моей талии и дал мне шанс сбежать, но я этого не сделала. Я неуверенно стояла на ногах, и удивление в моих глазах, видимо, было столь явным, что он тоже удивился. Казалось, он был поражен тем, что я не сбежала от него с криками. Он и правда не ожидал, что я останусь на месте и буду такой спокойной.
– Твои глаза… они сверкали, как у того мальчика, – заикаясь, сказала я, но моя фраза не произвела на него никакого впечатления. Он лишь покачал головой.
– Я думал, так только у меня, – просто ответил Эфкен. – Когда ты рассказала об этом, я удивился, но это лишь доказывает, что ты не лжешь. Врет Кристал.
– Как? – Я уставилась на его смуглое скуластое лицо, будто не веря своим глазам. – То есть… почему твои глаза светятся?
– Не знаю, – честно сказал он, глядя на меня не моргая. – Я обнаружил это еще в раннем детстве. У этого нет никаких странных побочных эффектов и не выделяет меня среди других.
– Шутишь? – в шоке спросила я. – Твои глаза испускают свет, и ты считаешь это нормальным? Не выделяешься среди других?
– Да, – ответил он не задумываясь. – Да, я нормальный, Медуза. Просто у меня такие глаза.
– У тебя есть идеи, как так получилось?
– Это не то, что я могу контролировать. Я заметил, что глаза светятся под влиянием определенных эмоций. Мама говорила, что это дар, способность предсказывать судьбу. Визуализация моего таланта, если так подумать. Отсюда и моя связь с картами Таро.
– Но ни у одного прорицателя нет таких глаз… – начала я, но он перебил меня:
– Я не прорицатель. Я просто родился с этим даром, а мама решила, что это некий знак свыше, и заставила меня поверить. Но это скорее проклятье. Оно мне не нравится.
– Почему ты думаешь, что ты такой один?
– Я единственный на этом побережье, кто умеет обращаться с картами. За исключением безмозглых мошенников, которые считают, что умеют предсказывать будущее.
Он не был похож на верующего человека. На самом деле я даже не сомневалась, что он ни во что не верит. Но в детстве он всем сердцем верил матери, и, хотя он уже давно не был ребенком, его вера в мать, казалось, никогда не ослабевала.
– А как же тот мальчик?
– Ты еще говорила, что глаза Кристал светились и что она солгала мне.
– Ее глаза светились не так, как твои, – ответила я.
– Как?
