Внезапно раздался истошный крик. Крик, вырвавшийся из ее белого горла. Я почувствовал, как все сдерживающие меня путы начинают гореть. Сердце заколотилось с такой силой, что от каждого удара сотрясалось тело. Зверь внутри меня открыл глаза и заглянул прямо в мою душу. Кожа пошла рябью, и каждая частичка была готова освободить место для зверя. Он рвался наружу, жаждал выбраться из меня, оставив после себя лишь пустой кокон.
Ее крик оглушил меня, но в то же время обострил все чувства.
Я спрыгнул с крыльца, и снег взметнулся вверх, подобно большой глыбе льда, упавшей в морскую пучину и поднявшей миллионы брызг. Снег облепил мое тело, а затем рассыпался по земле, когда я приготовился бежать. В тот момент, когда я уже собирался выпустить зверя, я увидел ее стройную фигуру. Она вырвалась из чащи леса и помчалась по белоснежному полю, постоянно оглядываясь назад и напоминая обезумевшую бурю.
Она бежала так быстро, словно убегала от самой себя. Когда она натолкнулась на меня, как будто желая смести со своего пути, я схватил ее. Зверь внутри меня был настороже, готовый вырваться и разрывать на куски любого, кто его напугает. Зверь был очень опасен.
Я не мог скрыть страха в своих глазах.
Даже если бы я знал, что такое страх, скрывать его было еще более бессмысленно.
Когда она подняла голову и посмотрела на меня кроваво-карими глазами, страх набросился на меня, словно хищник, и тревога вспыхнула в моем сердце.
– Медуза? – сумел спросить я. Мне не хотелось говорить, потому что я не мог контролировать голос. – Ты в порядке?
– Мне страшно, – выкрикнула она, и я понял, что это стало апогеем, что она вот-вот сорвется. Она взвалила на себя больше, чем могла вынести, и рухнула под тяжестью собственного бремени. Когда она внезапно обняла меня, по лесу разнесся звук моего сердцебиения.
Сначала стук моего сердца стер нас с лица земли, превратив лишь в размытые фигуры, а затем и наш образ замерцал, растекаясь во времени.
Я не мог оттолкнуть ее, поэтому прижал еще крепче к себе. Я не мог прогнать ее страхи, но мог подарить ей чувство безопасности, потому что здесь, в моих объятьях, было безопасно.
– Я видела ее чертовы глаза, – простонала она, задыхаясь от боли. Когда она прижалась щекой к моей груди и икнула, я стиснул зубы с такой силой, что подумал: они вот-вот раскрошатся, а сломать такие крепкие зубы было не так просто. – Я видела ее чертовы глаза! – О чем она говорила? Голова шла кругом. Я держал ее, но мне хотелось, чтобы в тот момент кто-то держал меня тоже. Эта мысль разозлила, но у меня в руке больше не было компаса, и гнев будто испарялся. По крайней мере в ее присутствии. Она смотрела на меня большими от ужаса глазами, а я просто смотрел на нее.
Она обратилась к единственному человеку, который мог ее защитить, и этим человеком был я. Она тоже знала это.
– И глаза того парня тоже видела. Они о чем-то говорили. Что сейчас я слаба и ничего не понимаю, что за мной охотится.
– Хорошо, – только и смог сказать я, крепче обнимая ее. Мне нужно было знать, что именно она видела. – Что ты видела?
– Я собиралась уйти. Собиралась сама о себе позаботиться. Собиралась умереть или спастись. – Каждое ее предложение пронзало меня подобно стреле с ядовитым наконечником. Как она собиралась уйти? Как она собиралась позаботиться о себе? Как она умрет? Мне хотелось отрицать каждое ее слово, встряхнуть ее и умолять остаться, но потом я возненавидел даже мысль об этом. Лучше
Мое спокойстве, казалось, удивило ее.
– Ты не помогал мне искать человека, с которым я связана узами Непреложной печати, а я ведь думала, что поможешь. Как только я поняла, что ждать бесполезно, то приняла решение уйти. – При упоминании этих чертовых уз меня вдруг охватил гнев, причину которого я не понимал. Я смотрел на нее с невозмутимым видом, будто на игре в покер. – Перед тем как уйти, я решила заглянуть в этот проклятый лес, хотела убедиться, действительно видела в тот раз волка или же мне все привиделось. – Ее трясло, но я так крепко обнимал ее, что, кто бы ни увидел нас со стороны, не поверил бы, что она дрожит как осиновый лист. – Потом я увидела парня, совсем юного мальчика. Он говорил что-то странное… очень странное! – Она сходила с ума. Когда она беспомощно уткнулась лицом мне грудь, я совсем растерялся. Она застонала от отчаяния, и я тоже был в отчаянии, но не позволял себе проронить ни звука. – А потом пришла она.
– Кто? – спросил я, желая оторвать голову этому человеку, даже если он пришел спасти ее. Меня трясло от одной только мысли, что я не единственный, кто может ее защитить.
– Я, – спокойно ответил кто-то. Сначала я не узнал этот отдаленный голос, потому что все мои чувства были сосредоточены на Медузе. Даже мои чуткие уши слышали только биение ее сердца, и я отказывался даже внимать другим звукам.
