– Ты плачешь, – сказал он, словно не знал, что делать дальше. Его голос звучал сурово, но в то же время в нем слышался плач потерявшегося ребенка. Казалось, в любой момент он бросит поиски матери, разрыдается и упадет посередине тротуара. Я увидела, как он поднес руку к моему лицу и тут же одернул. – Черт! Почему ты сейчас плачешь?
Я сглотнула и попыталась подавить горький всхлип. Я уже собиралась отползти назад и повернуться к нему спиной, но он схватил меня за запястье, не давая спрятаться от него. Когда я стала подносить ладони к лицу, чтобы скрыть от него слезы, он удержал мои руки и не дал мне скрыть их.
– Какого черта ты опять плачешь? – резко спросил Эфкен, и ярость в его голосе напугала меня. Он зажмурился. Нахлынувшие на меня в тот момент эмоции оказались слишком сильны, чтобы я смогла освободить запястья из его крепкой хватки или поддаться страху. Я посмотрела на него затуманенными от слез глазами. – Ладно, – сказал он успокаивающим голосом и глубоко вздохнул. – Я не хотел на тебя кричать, просто… тебе не нужно плакать, понимаешь? – Когда он снова открыл глаза и увидел слезы, стекающие по лицу, то лишь крепче стиснул зубы. – Боже, иди сюда, – прошептал он, осторожно притягивая меня к себе.
Я не стала сопротивляться, когда он обнял меня. Эмоции разрывали на части. Сердце, казалось, вот-вот разобьется и разлетится на множество осколков, которые резали меня изнутри, подобно разбитому стеклу. Я чувствовала, что начала истекать кровью вплоть до последней капли, а мне этого не хотелось. Я не хотела чувствовать. Я хотела, чтобы страх покинул меня, чтобы собственная беспомощность исчезла после сна.
Эфкен прижал меня к своей груди, и мое тело окутало его теплом. Я почувствовала, как расслабилась даже моя мятежная, неспокойная душа, которая теперь была лишь молчаливым зрителем, а не истязала меня. Эфкен нежно прижимал мое лицо к своей мускулистой груди и гладил по волосам, пытаясь успокоить меня, но ему не нужно было делать ничего из этого. Мне хватало того, что он был рядом.
– Я не могу остановить твои слезы, – прямо сказал он. – Я буду лишь тем, кто заставит тебя проливать эти слезы, Медуза. Но если ты собираешься плакать, если тебе это правда нужно, то можешь делать это здесь. – Эфкен сильнее прижал меня к себе, и слезы быстро потекли по его горячей груди. – Я спокоен, – прошептал он. – Я могу поднять гору словно камень и обрушить ее на целый город, но я спокоен. – Стук его сердца ласкал мой слух. – Все в порядке. Я спокоен.
– Ты тот, кто иссушил мои слезы, а не заставил плакать, – сквозь всхлипы сказала я.
– Я иссушил слезы? – Я чувствовала его пальцы в своих волосах и не находила в этом ничего странного. В груди болело так, что становилось тяжело дышать. – Неужели я смог успокоить тебя? – спросил он, словно не веря своим ушам.
После пережитых мною событий с глаз слетела иллюзорная пелена и упала мне под ноги словно змеиная шкура. Нетрудно было представить, насколько сильные чувства я испытывала в тот момент. И все же не могла заставить себя плакать в его объятиях. Он так хорошо успокаивал меня, что я почти перестала плакать. Мне становилось хорошо от одного его присутствия.
– Если мне удалось остановить твои слезы однажды, то я смогу сделать это снова, верно? – по-детски наивно спросил Эфкен. Когда он положил большую ладонь мне на лицо и стер слезы, мое сердце бешено заколотилось, но не от страха, а от чувства, которому я не могла дать определения. – Я хочу унять твои слезы, глупая змейка. Скажи что-нибудь. Как я могу помочь?
Я не понимала, почему он звал меня змейкой, а ведь должна была. Кристал назвала меня Мар, что на фарси означает «змея». Но теперь, когда я услышала это слово от Эфкена, оно больше не казалось мне странным.
– Просто оставайся так, – сказала я, не сдерживаясь. – Давай останемся так.
– Хорошо.
Он даже не выглядел удивленным, хотя в его голосе слышалась какая-то непонятная мне эмоция. Он обнимал меня, длинными пальцами перебирал волосы и ладонями собирал слезы с моего лица. Через какое-то время слезы перестали течь, и мы снова погрузились в тишину.
– Может быть, если ты мне что-нибудь расскажешь, то совсем перестанешь плакать, – проговорил Эфкен низким задумчивым голосом. Казалось, он медленно опускался на дно океана и не прилагал никаких усилий, чтобы всплыть на поверхность.
– Что-нибудь? – Я шмыгнула носом, прижимаясь щекой к его груди. Я больше не плакала, но мои глаза все еще были влажными от слез, а сердце горело от боли. Ее сопровождало некое чувство, приближающее меня к берегам смерти.
– Да, – сказал он. – Просто идея. Я не знаю, что говорить плачущей женщине, может, ты сама хочешь что-то сказать?
– Но это ты должен говорить.
– Я же сказал, что не знаю, как это делается. Я даже не представляю, почему меня все это волнует. Будь на твоем месте кто-то еще, я бы вышвырнул ее из постели и отправил плакать в любое другое место, а сам бы уже спокойно похрапывал. – Мне захотелось рассмеяться, но я так устала, что смогла просто сглотнуть. – Ты упоминала книги, а много ли ты их читаешь?
