Его вопрос удивил меня. Осознав, что он пытается отвлечь меня от грустных мыслей и полностью прогнать слезы, я кивнула и скользнула щекой по его груди.
– Да.
– Что ты читаешь?
– Мне нравится погружаться в любой мир, который манит меня, – туманно ответила я.
– Какой у тебя любимый роман?
– «Инферно» Дэна Брауна, – тихо сказала я.
– Никогда не читал. Автора, то есть, – прошептал он. – Но я прочитал несколько романов под названием «Ад».
– Учитывая, что мы с тобой из параллельных измерений, вполне нормально, что ты не читал его. Возможно, ты даже не знаешь Дэна Брауна…
– Так и есть, – согласился он.
Я успокоилась. Я больше не плакала, но неведомое чувство все еще таилось в груди и, словно страж, несло почетный караул. Казалось, оно никогда никуда не уйдет. Я тихонько сглотнула, не отрываясь от груди Эфкена. Только потом поняла, что он накрыл нас обоих одеялом. Мы лежали неподвижно, лишь его грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, увлекая за собой мою голову. Какая-то часть меня не находила покоя, но все остальные чувствовали умиротворение, как будто хотели, чтобы мне было хорошо. Как будто знали, что лишь с этим человеком мне будет хорошо.
– Ты закончила плакать? – спросил Эфкен, будто прерывая столетнюю тишину между нами. Я зажмурилась, почувствовав, как боль внутри меня многократно усилилась. После долгих слез мои глаза горели. Я шмыгнула носом. – Думаю, все уже позади, нюня. – Мы сглотнули, отчего его грудь снова поднялась и опустилась. – Пусть пройдет.
– Все прошло, – прошептала я.
– Хорошо.
– Угу.
– Можешь спать здесь. Прямо так.
Меня охватило чувство облегчения, и я наконец-то решила послушаться его. Я лежала на его груди, словно пятно сажи на теле, и решила так провести всю ночь. Слова больше не имели значения, пока я смотрела в пустоту и прислушивалась к ровному дыханию Эфкена. Даже молчать было приятно. Я прижималась своим ледяным телом к его горячему телу и проливала ему на грудь обжигающие льдом слезы. Все эмоции, которые не посещали меня годами, будто в одночасье обрушились на меня водопадом.
Словно страница романа осталась незаконченной, у писателя закончились чернила, женщина пролила последнюю слезинку, а мужчина испил последний глоток вина. Где-то далеко, в одном из домов на незнакомой никому улице, в никому не известной комнате, сидела маленькая девочка; она перелистывала пальцами страницы любимой книги, хороня чувства, которые не покидали ее, даже если бы строки романа вросли в сердце.
Когда сон начал опускаться на меня, мне стало легче, и я винила саму себя за это. Как я могла чувствовать себя так спокойно и хорошо, просто лежа на груди незнакомого мужчины и орошая его слезами? Снаружи меня ждала лишь неопределенность, в душе обрушились все надежды, но здесь, рядом с ним, у меня была жизнь. Он дарил мне новую надежду.
В тот момент, когда сон полностью захватил мое сознание, я почувствовала, что все вокруг погружается в пучину неизведанного, а грань между явью и навью стирается. Реальность и фантазии начали сливаться друг с другом и растекаться по моим венам.
– Сладких снов, Медуза. Снов, где тебе не придется плакать, снов, где ты будешь чувствовать себя в безопасности и не испытывать страха.
Казалось, голос доносился из глубины веков, из тьмы, до которой мне уже никогда не добраться. Все вокруг затуманилось. Даже мое сердце…
– Потому что пока ты плакала, яд проник в мое сердце. Сегодня заговорил голос, долгие годы молчавший в груди. Я ничего не понимаю. Я спокоен. Спокоен.
Я почувствовала тепло, коснувшееся основания волос и похожее на дыхание.
Затем сон поглотил меня, и кто-то позвал меня по имени.
– Яд. Ты словно яд для меня.
WATAIN, THEY RODE ON
За высоким деревянным столом расположилась полноватая чернокожая женщина средних лет с короткими кучерявыми волосами, но вполне привлекательная. Она сидела на складном стуле, в линзах ее очков отражался экран компьютера, что только подчеркивало недовольство и усталость на ее лице от того, что ей приходилось работать в столь ранний час.
Эфкен продолжал нетерпеливо постукивать пальцами по столу. Женщина пристально смотрела на Эфкена поверх очков.
– Ты не всегда получаешь желаемое, Карадуман, – сказала она. – Ярен не вернула книги, которые брала в последний раз, если она и дальше будет пропускать сроки, мне придется выставить ей счет. – Она говорила на турецком с чуть слышимым акцентом, звучавшим необычно.
– И долго ты собираешься томить меня ожиданием из-за отсутствия читательского билета? – нетерпеливо спросил Эфкен. – Я стою здесь уже семнадцать минут, и мне это не нравится, Эмма.
Эмма закатила глаза, лопнув жвачку и перекатив ее за левую щеку. Несколько раз кликнув по белой мышке, она долго смотрела на открывшуюся страницу.
– Я завела для тебя читательский билет, но знай: приходить сюда без него не имеет смысла. После недавних краж мы больше никого не пускаем.
– Что? Я не вор, Эм, – сказал Эфкен, скорчив комично испуганную гримасу. Он нахмурился и, поджав губы, посмотрел на Эмму.
Эмма бросила на меня короткий взгляд.
– Никогда раньше ее не видела.
