Удивление от того, какие слова сорвались с моих губ, сменилось настоящей паникой. Змея еще больше раздула шею и уже собиралась ужалить его, как вдруг Эфкен сделал то, чего я никак не ожидала. Он схватил ее за раздутую шею и оторвал от ноги. Змея в его руке теперь напоминала изогнутый меч. Она нацелилась на левое запястье Эфкена, не скрытое шерстяным свитером, и коснулась ядовитым языком кожи, словно желая излить смерть. Когда змея вонзила в него зубы, вливая свой яд, Эфкен со злостью откинул ее в снег, где она жестко ударилась о землю.
– Убью, тварь, – прорычал он.
– Она ужалила тебя! – Я подбежала к нему, пока змея извивалась и корчилась в снегу, глядя на нас, но не приближаясь. Она будто застыла, увидев, как я бегу к Эфкену. Когда я попыталась схватить его за руку, он резко отпрянул назад и сердито посмотрел на меня.
– Иди в машину! Ты только и делаешь, что доставляешь мне проблемы.
Я уставилась на него, чувствуя, как вина обволакивает сердце.
– Я… прости меня, – тихо прошептала я; внутри меня нарастало скорее сожаление, чем обида. – Давай я посмотрю.
– Если эта отвратительная рептилия еще раз попытается напасть на меня, я размозжу ей голову камнем, – прорычал он. – Я сказал, иди к машине.
– Хорошо, – только и смогла сказать я. Я не стала сопротивляться, поскольку не знала, что у него с рукой. Змея укусила его в левую руку, возможно, в одну из вен, идущих к сердцу, а это был самый быстрый способ умереть. Я шла по снегу рядом с ним, чувствуя, как нарастает паника. Я обернулась через плечо, чтобы снова посмотреть на змею, и увидела, что она уползает от нас в глубь леса. Мы с Эфкеном не разговаривали, пока не добрались до машины, но мои мысли все равно были заняты укусом.
Как только мы сели в джип, Эфкен попытался завести двигатель, но все снова пошло не так. Мотор не издал ни звука, а метель начала усиливаться. Я не сводила взгляда с его запястья, прикрытого свитером, но не могла проронить ни слова.
Эфкен начал терять терпение. Он еще несколько раз попытался завести машину, а потом в порыве ярости прорычал:
– Если все сразу пошло наперекосяк, хорошего дальше не жди. Ну, разумеется, – сказал он. – Надеюсь, теперь ты довольна?
– Я не ломала машину, – ответила я как провинившийся ребенок.
– Ой, не строй из себя невинность, – огрызнулся он. – Если бы ты не дулась как маленькая девочка, мне бы не пришлось выходить из машины и глушить мотор. И эта ядовитая тварь не вонзила бы в меня свои клыки. – Он тяжело и нетерпеливо вздохнул. – Какого хрена ты ведешь себя как ребенок? Сколько еще ты будешь испытывать мое терпение?
– Тебе больно? – тихо спросила я. Некоторое время мы сидели в салоне темного автомобиля и смотрели друг на друга. Искаженный серо-голубой свет снаружи едва озарял наши лица.
– Ты издеваешься надо мной?
– Нет. – Я повернулась к нему, чувствуя, как вина клокочет в горле, и очень искренне призналась: – Я просто чувствую себя виноватой, что ты пострадал из-за меня. Яд может быть смертельным, нам нужно срочно ехать в больницу.
– В этом нет нужды, – оборвал он меня. – К тому же джип не заводится.
– Тебе больно. И это может быть опасно.
– Мне не больно. Я не ребенок.
– Какой придурок тебе сказал, что только детям бывает больно? – резко спросила я.
Метель превратилась в снег с дождем, который неистово хлестал по лобовому стеклу джипа. Эфкен скрипнул зубами от злости, но у него на лбу выступили бисеринки пота. Судя по его взгляду, он вовсе не злился – с ним происходило что-то совершенно другое. Ему было больно, или яд начал прокладывать путь в кровь, воздействуя на все тело. Не обращая внимания на то, что он гневно отталкивает меня, я схватила его за руку, лежащую на руле, и задрала свитер.
Когда Эфкен попытался высвободить запястье, я сердито прикрикнула на него, и он замер, словно его обожгло огнем. Я не понимала, как действую на него.
На коже виднелись два бордовых отверстия от клыков, из которых сочилась прозрачная жидкость – вероятно, яд. Но я впервые столкнулась с подобным зрелищем и не понимала, что это такое. Когда Эфкен резко отдернул запястье, его рука скользнула в мою. Мы переплели пальцы, и я встретилась с его взглядом.
– Отпусти, – прошептал он.
– Не отпущу, – ответила я; по моему телу пробежал электрический ток, когда он сжал пальцы.
Медуза в глубине моего сознания просто стояла и наблюдала за мной. В ее глазах отражалось скорее сострадание, чем интерес к случившемуся. Это был первый раз, когда мой ядовитый двойник смотрел на меня с состраданием. Когда я осторожно взяла Эфкена за запястье, Медуза склонила голову, и в мою душу стали просачиваться следы обиды.
– Яд нужно извлечь, – медленно сказала я. – Она укусила тебя в левое запястье, прямо над пульсом. Как будто знала, где находится вена, и намеренно ужалила сюда.
– Почему тебя это волнует?
– Потому что она укусила тебя из-за меня.
– Ты уже так говорила. Что это значит?
